Выглядел кустодий на редкость свежо. Он был облачен в светлую рубашку с шелковым шейным платком, завязанным мудреным узлом, и я без труда узнал в нем руку бабушки. От моего второго новоявленного родственника пахло лосьоном после бритья, а на манжете его пиджака я заметил пыльцу от цветов. С чего я сделал вывод, что Морозовы активно устраивают свою личную жизнь. Было в этом что-то странное, учитывая, что утро они предпочли провести в не самом приятном месте.
— Мальчик, мы знаем, кто ты, — обратился к задержанному Стас.
— Мы знаем все о твоей семье. И лучше бы тебе замолчать, потому что, если мы начнем мериться высотой родового деревца, то твое окажется подрезанным в самой макушке...
Он клацнул зубами, и вышло это и впрямь жутковато.
Морозов отвлекся от наблюдения за беседой, сделав вид, что только заметил меня. Он поднял руку в приветствии.
— Добрый день, Павел Филиппович. Прошу, проходите.
Он сделал приглашающий жест, и я вошел в кабинет.
— Простите, что вам пришлось ехать сюда, — с сожалением произнес глава кустодиев.
— Просто сегодня утром мне стало известно о том, что ночью была задержаны дебоширы, которые группой лиц хотели напасть на аристократа. А когда аристократ призвал призраков, они мигом протрезвели и позорно сбежали.
— Да, такое вчера случилось, — подтвердил я.
Морозов вздохнул:
— Что ж, очень скверно...
— Но я не имею претензий к этим господам, — ответил я. — Виной тому были призраки и алкоголь.
Александр покачал головой:
— Это не оправдывает подобного поведение, — ответил он, и как мне показалось, голос главы кустодиев прозвучал грустно.
— Эти, как вы выразились «господа» оскорбили герб семьи. Как вы там сказали, мастер?
Он обернулся к одному из задержанных. Тот промолчал. Морозов снова вздохнул и взял лежавший на столе лист и принялся читать:
— А, вот! «Плевать я хотел на герб. Я таких, как ты»...
Глава кустодиев отложил лист и продолжил:
— Это оскорбление герба семьи. И я, как представитель этой самой семьи, имею право заявить претензию.
Вы нанесли нам оскорбление.
Кажется, только теперь до парня начало доходить, что дело может принять скверный оборот. Задержанный нахмурился, бросил на меня короткий взгляд исподлобья.
— Я... Я... — испуганно забормотал он, но Морозов недовольно поморщился и сделал задержанному знак замолчать.
— Судя по вашему виду и возрасту, который указан в протоколе, вы давно стали совершеннолетним, — продолжил он.
