— На тебя посмели напасть? Если так, мы немедленно поедем в тот банк, и я его сожгу!
— У вас нет силы огня.
— А спички к чему? — осведомилась женщина.
— Не надо ничего сжигать! — поспешно замотал головой Фома. — Там же деньги наши лежат. Да и не сделали они мне ничего, только рубашку порвали. И чай на пиджак пролили, когда скрутить пытались.
Виноградова грозно насупилась:
— Как вообще они посмели напасть на слугу семьи?
— А вот это интересный вопрос, — ответил я. — Как оказалось, Фома не раз приезжал в банк, чтобы положить на счет большие деньги.
Покупал ценные бумаги на предъявителя, и арендовал ячейку для драгоценностей... Поэтому приняли Питерского за вора. И решили провести задержание.
Виноградова фыркнула:
— Любопытный приказчик в этом заведении! Даже нарушил банковскую тайну, чтобы узнать, что Фома хранит в ячейках.
— За это он уже выплатил отступные, — сказал я. — А у меня возникает вопрос: каково происхождение этих ценностей?
Любовь Федоровна пожала плечами:
— В основном, старые запасы.
.. Если помнишь, я держала здесь ломбард.
— В основном? — уточнил я.
Виноградова поджала губы. Несколько секунд она молчала, явно не собираясь отвечать, но я терпеливо ждал, и тогда она неохотно сказала:"
"— После моей смерти этот дом начал пользоваться дурной славой. И здесь время от времени собирались разные... личности. Сперва это были странные людишки, которые хотели организовать какой-то культ. Они были забавными, и особо мне не мешали.
— Приносили жертвы в подвале дома?
— Если бы.
.. — вздохнула призрак. — Так, стращали людей.
— И куда они делись? — озаботился я.
— В один прекрасный день лидер культа, который собирал пожертвования, сбежал, прихватив с собой почти всю кассу.
— Почти? — прищурился я.
— Я взяла немного — просто посчитать! И не успела вернуть... — буркнула Виноградова и продолжила, — Остальные культисты разбрелись кто куда. Уж очень разочарованы были эти юноши и девушки подлостью своего предводителя... Потом стало интереснее — какое-то время тут базировались разбойники, которые успели ограбить несколько сберкасс и ювелирный магазин.
В конце Смуты часто такое бывало.
— Здесь? — удивился я. — В центре города?
— Павел Филиппович, ну чем ты слушал?! — возмутилась Любовь Федоровна. — Я же сказала, что к этому дому боялись даже приближаться. Исключения всегда были, но это были либо храбрецы, либо скудоумные, а среди жандармов в смутное время не было ни тех, ни других. Смелых я обычно прогоняла.
