Призвал из межмирья девушку в изодранном подвенечном платье и попросил:
— Поможешь убрать стекло?
— Да, хозяин, — ответила она, и мне послышалось удивление в голосе миньона.
— Скажи, ты счастлива оставаться в межмирье? — внезапно спросил я.
Она помолчала, словно не понимая, о чем речь. И я было подумал, что зря затеял этот разговор, но девушка подошла ближе:
— Нам хорошо, — прошелестела она. — Вы давно к нам не заходили, мастер. А сейчас на болотах красиво. Весна, много трав и цветов.
— А раньше такого не было, — удивился я.
— Может потому, что раньше и вы не были счастливы, — сказала девушка и улыбнулась, уточнив у Фомы — Куда убрать стекло?
— Сюда, в ведро, — встрял в разговор Фома.
Мертвая не стала оставлять без внимания слова помощника и закружилась, собирая осколки.
— Морозов уже уехал? — спросил отец, спускаясь по ступеням.
Он мельком взглянул на новоявленную уборщицу, но не казался впечатленным. Вот что значит — сын некромантки.
— Да, — ответил я. — Да и тебе пора. Скоро утро. И сюда приедут с обыском жандармы
— Я не могу поверить, что она, скорее всего, вернулась в свое тело, — пробормотал князь и растрепал волосы на затылке.
И мне показалось, что он сделал это именно так, как обычно делал я.
— Уверенности нет, — осторожно сказал я.
— Ты не ощущаешь ее в доме? — обернувшись ко мне, уточнил отец.
Я прислушался к пространству и понял, что не слышу ничего. Но это не давало ответа.
— Она всегда была другой. Никогда не брала у меня силу, как остальные. Не была голодной или жадной.
И…
— Ты позволишь мне приехать позже, чтобы узнать, как идут дела? — неуверенно спросил отец и потер лицо. — Знаю, что это звучит странно. Безумно…
— Ничего странного нет в том, чтобы ты приехал в дом своего сына, — ответил я, понимая, что он имеет в виду совсем другое.
— Спасибо, — кивнул Чехов и направился к порогу. Уже у выхода остановился, обернулся. — Знаешь, я недооценивал тебя. Сегодня я понял, что мы похожи больше, чем мне казалось. Мне тоже однажды пришлось бороться за ту, кто был мне дорог.
Мне хотелось, чтобы он остался и рассказал все, о чем молчал все эти годы. Но я понимал, что времени на это нет.
— Мы обсудим это в другой раз, — сказал отец и растянул губы в усталой улыбке. — У нас будет время для разговора, сын.
Он похлопал меня по плечу, а потом привлек к себе, крепко обняв.
— В этом нет моей заслуги, Паша, но спасибо, что стал таким, — буркнул князь мне на ухо и развернулся, чтобы уйти в рассветные сумерки.
