— А должен был пострадать Питерский? — повысил голос я. — Ему одежду попортили!
— Простите, уважаемый Фома, — с трудом проговорил управляющий. — Я оплачу вам испорченные вещи.
— За что вы так со мной? — внезапно спросил Питерский. — С самого первого дня я вам не пришелся по душе, а ведь ничего плохого вам не сделал.
Я повернулся к управляющему, чтобы услышать ответ. Тот изумленно смотрел на меня — казалось, он не ожидал прямого вопроса от слуги, и не был готов на него ответить.
— Может, вас кто-то похожий на меня обижал? — спросил Фома.
— Да только я тут ни при чем! И мне неприятно, что вы каждый раз со мной сквозь зубы говорите.
— А почему ты ни разу не сказал, что с тобой тут неуважительно обращаются? — сурово поинтересовался я.
— Потому что я не мелочный, Павел Филиппович! Да и вижу я, что мужик-то он не плохой, не хотел ему кровь портить. Не думал, что он станет на меня натравливать толпу и звать жандармов...
Питерский вздохнул и покачал головой.
— Господин... — начал было управляющий и замолк.
Его лицо покраснело, будто он и впрямь испытывал стыд.
— Тебе решать, Фома, давать ли делу ход, или простить этого человека.
Мужчина ухватился за стоящий у стены стеллаж — очевидно, что колени его ослабли от страха, он едва держался, чтобы не упасть на пол.
— Я зла не держу, — бросил Фома. — И денег мне за рубашку не надо платить. Неужто я не заработаю на новую сорочку?
— Широкой души человек... — пояснил я управляющему.
— Я вот таким качеством не обладаю, и мне кажется, вы и ваши дружинники напали на клиента, нарушив основы банковского права.
— Мы думали...
— Делами о кражах и разбоях должна заниматься жандармерия! — ответил я, предвидя его объяснения. — А окончательный приговор выносит суд, если мне не изменяет память, и до вынесения приговора человек преступником не считается... Так вот, вы нарушили право, мастер. И мой клиент может обратиться в суд — за компенсацией морального вреда за неправомерное задержание.
— Не надо суд! —попросил побледневший управляющий.
— Значит, вы готовы решить вопрос в досудебном порядке? — уточнил я.
Управляющий торопливо закивал. Я спокойно сел в кресло, и составил досудебную претензию, указав сумму ущерба. Затем передал ручку Фоме:
— Подпиши, пожалуйста, — попросил я.
Питерский помялся, но бумагу подписал, бросив извиняющийся взгляд на управляющего. Передал ему документ.
