И вашей бабушке, которая выдала мне пятнадцать годков каторги за плевое, по сути дельце.
— Выдала — значит было за что, — твердо заявил я.
Он задумчиво потер ладонью подбородок, отчего рукав задрался, продемонстрировав татуировку «Черной Сотни». И я вздохнул, понимая, что разговор меж нами получится тяжелым:
— Арина Родионовна, подождите меня, пожалуйста, на посту дежурной сестры.
Девушка застыла, явно не зная, как реагировать. Но я повторил:
— Пожалуйста.
Девушка опалила меня злым взглядом, чем изрядно удивила.
Но все же кивнула и направилась к дверям, сопровождаемая вниманием троицы. Я же с интересом взглянул на мужчину.
— Но это все лирика, — продолжил мужчина, как только дверь за Нечаевой захлопнулась. — Было и было. Кто в здравом уме на судью будет обиду держать. Можно ли поинтересоваться, мастер Чехов, отчего вы так не любите нашу организацию? Мы граждане Империи, которые защищают улицы от анархистов, однако же, в последнее время в нашей организации все чаще слышится ваше имя.
Он взглянул на меня, ожидая ответа.
Но я только пожал плечами:
— Не понимаю, о чем вы.
Мужчина усмехнулся:
— Ну как же? Вы взялись защищать Литвинова, и буквально на следующий день, в остроге появились анархисты, которые взяли парня под защиту. Мы предложили помощь Федорову, и вы явились представлять его интересы.
— Вы забыли еще один случай, — холодно напомнил я. — Что у Брагина меня ждало несколько человек из вашей братии. Которые хотели со мной поговорить. А на деле — причинить вред здоровью.
— Ошибка вышла, — согласился собеседник. — Но Искупитель учил прощать людей. К тому же в том случае вы поступили некрасиво, сдав нашего товарища жандармам.
— Если мне не изменяет память, то по вашим правилам за такое неподобающее поведение я был вправе снять с вашего друга шкуру без обезболивающего, — напомнил я. — А тот, кто попросил его поступить так паршиво, остался бы мне должен. Так что можно сказать, что ваш товарищ легко отделался.
В глазах собеседника на секунду мелькнул холодный огонек злобы.
Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся. Вышло у него почти дружелюбно:
— Тоже верно, мастер Чехов. Да вы не держите зла. Наша организация всего лишь хочет предложить вам дружбу. Вы помогли Волкову, помогли Плуту, почему же считаете нас изгоями и не желаете с нами общаться?
— Помощь Плуту произошла потому, что он попал ко мне по распределению, — спокойно ответил я. — А помощь Волкову вышла мне небольшими проблемами.
— Наслышаны, — кивнул мужчина.
