И вдруг раздался негромкий голос мамы Полины:
– Слава, – очень тихо произнесла она, – что говорят врачи насчет беременности? Ее можно сохранить?
Вот и попал Славик в свое персональное пекло. Еще час назад у него была иллюзия о том, что как только Поленька очнется, все наладится, вернется в норму, они официально поженятся. И обвенчаются. Слава очень хотел, чтобы Полина стала его женой и перед богом тоже. И в определенный срок они с Поленькой станут родителями. Такое развитие событий казалось Славе вполне логичным, более того – желанным и ожидаемым.
Но нет, все будет совсем не так.
Слава поднял голову, с трудом оторвал лицо от тонкой ладони. Должно быть, по его взгляду Ария Борисовна все поняла.
Женщина всхлипнула. Отвернулась. Влад был рядом, обнял жену, прижал ее голову к себе.
Слава вновь прикрыл глаза, судорожно выдохнул.
Потом у него будет время, чтобы горевать над такой катастрофической потерей. Потом он перескажет слова врачей о том, что препараты, которые пришлось вколоть Полине, несовместимы с беременностью.
Потом он возьмет всю вину на себя. А сейчас он всеми силами цеплялся за мысль: Полина очнется с минуты на минуту. Это самое важное. Самое главное – здоровье его девочки.
И будто услышав его мысли, тонкая ладошка дрогнула в его пальцах. Слава дернулся, замер, прикипел взглядом к бледному личику.
– Слава? Я была беременна? – голос был едва слышен, сиплый и очень тихий. Слава скорее догадывался о ее словах, нежели слышал.
– Поленька..., – пробормотал Барновский.
Так. Нужно позвать врача.
Пусть осмотрит. И убедиться, что опасности нет, а все органы функционируют нормально. Нужно...
Слава и сам не понимал, что нужно сделать. Он впал в ступор, утопая в пронзительном взоре любимой. Он оказался парализован ее глазами.
Видел в них упрек, шок, панику, непонимание, боль.... Слишком много всего для одной маленькой бесконечно любимой им девочки.
***"
"Полину выписали почти сразу. Целая свита частных врачей присматривала за ней в стенах дома. Отец и Слава целыми днями пропадали по своим делам.
А Поля с утра и до вечера находилась с мамой.
Странно, но слез у Архиповой не было. Да, было жаль себя, было жаль так и неродившуюся жизнь, было невыносимо больно от мысли, что Поля даже не успела ощутить в себе эту самую крохотную жизнь.
Сейчас, оглядываясь назад, Полина понимала, что все могло бы быть иначе.
Но все произошло именно так. И ничего с этим не поделать.
– Хочешь чаю? Если проголодалась, мы можем приготовить что-нибудь.
