Детская пухлость лица уступила место тонкости и изяществу. Только губы остались такими же припухлыми, розовыми и манящими, а волосы – густыми, пышными и шелковистыми. Глаза же казались немного уставшими, но, как и прежде, светились умом и проницательностью. А фигура… хм… фигура, похоже, стала еще роскошнее. Вероятно, сказались длительные верховые прогулки. Черт побери, он бы многое отдал – только бы эти сильные изящные ноги снова обхватили его бедра.
– Несмотря на мой теперешний внешний вид, можешь не сомневаться: у меня еще есть платье… пожалуй, даже два.
– Ее слова отвлекли Марка от непристойных мечтаний. Николь же напряженно улыбалась.
Марк встал, подошел к столику у стены и налил себе бренди.
– Собираешься опять встретиться с графом?
– А что?.. – В ее низком голосе, как и прежде, звучала хрипотца. – Неужели ревнуешь?
– Ревную? Понятия не имею, что означает это слово.
– Граф – мой друг, не более того.
Марк пожал плечами и плеснул себе еще немного бренди.
– Уверен, ты бы мне сказала, будь он не только другом.
– Уверена, что тебе наплевать.
– Ошибаешься. Ни одному мужчине не понравится представлять свою жену в постели с другим мужчиной. – Марк сделал большой глоток.
Николь закатила глаза.
– А ты, разумеется, все эти годы воздерживался от интимных связей, – проговорила она с усмешкой.
Именно так и было. Но Марк скорее умер бы медленной мучительной смертью – вроде той, что грозила ему в плену у французов, – чем признался в этом. Однако же… Они с Николь приняли совместное решение разъехаться и не виделись десять лет.
А Николь – красивая женщина в самом расцвете сил. И… Черт побери, перспектива разбить графу нос или сломать челюсть показалась Марку в этот момент необычайно привлекательной.
– Я никогда не рассказываю о своих любовных связях, дорогая, – проговорил он наконец.
Николь напряженно улыбнулась. Чуть помолчав, решила сменить тему.
– Значит, ты стал генералом?
– Да, стал. – Марк подошел к окну, за которым простирались бескрайние лавандовые поля.
Одну руку он заложил за спину, став очень похожим на полководца, осматривавшего поле битвы. Эта поза оставалась для него все еще привычной, хотя он уже довольно давно оставил действительную службу.
– Полагаю, тебя следует поздравить? – Тут принесли чай, и Николь наполнила свою чашку, в которую щедро плеснула сливок (Марк помнил, что она всегда пила чай со сливками, но без сахара).
– Нет, не стоит. – Он покачал головой и сделал еще глоток бренди.
