Он и ее все эти годы не упускал из виду. Всякий раз, когда кто-то из коллег отправлялся во Францию, Марк получал подробный отчет о ее жизни. Правда, никто из коллег ни разу не упомянул о графе. И о сиротском приюте. «Надо будет с ними поговорить», – подумал он.
– Мне очень жаль, что здоровье твоего дяди ухудшилось, – сказала Николь. Она наконец сняла вторую перчатку, аккуратно расправила обе и положила рядом с собой на сиденье.
– Спасибо, – буркнул Марк.
– Он так и не признал тебя публично? – Еще один укол.
– Насколько мне известно – нет, – ответил Марк, стараясь изобразить безразличие.
Николь покачала головой и вздохнула.
– Никогда не могла понять, почему ты не рассказал своим начальникам в министерстве внутренних дел о семье. Хотя… Они ведь все шпионы и, наверное, уже сами все выяснили.
Марк снял шляпу и бросил на сиденье рядом с собой.
– Некоторые знают. Самые проницательные.
– Правда?
– Да. И они также знают, что я не имею ничего общего с этой семьей.
– А другие? – Николь не отставала.
Он пожал плечами.
– Другие не шпионы, а политики, поэтому интересуются только собой. Они даже представить себе не могут, что можно быть родственником такого человека, как мой дядя, и не пользоваться этим. Так что утаить от них правду несложно.
Николь, похоже, была искренне удивлена.
– И ты хочешь стать одним из них?
– Да, я хочу заниматься политикой, но по другим причинам. Я хочу многое изменить, – со злостью в голосе проговорил Марк – и сам себе удивился. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
Поигрывая пуговицами накидки, Николь с любопытством взглянула на мужа.
– И, несмотря на это, ты отказываешься воспользоваться связями ради карьеры? Ты предпочел разыскать меня во Франции и вернуть в Англию, хотя мог бы публично объявить, что являешься внуком герцога?
– Если я воспользуюсь родством с дедом и дядей, то стану не лучше, чем они все, – проворчал Марк и уставился в окно, обдумывая слова жены.
Что ж, Николь знала, как вывести его из себя… И она одна из немногих, кому это удавалось.
Однажды среди ночи, после страстных объятий, когда они лежали в постели обнаженные, Марк сказал ей, что не желает иметь ничего общего со своими английскими родственниками."
"Это и стало началом конца их отношений, потому что именно тогда началась ее ложь, во всяком случае – явная.
– А кто они, твои родственники? – спросила она, изображая воплощение невинности и делая вид, что ей наплевать на деньги, титулы и родословные.
