Марк повернулся к двери, собираясь уйти.
– Подожди! – остановил его дядя.
– Да, слушаю вас.
– А как насчет Николь? Вы действительно опять сошлись? Она станет твоей герцогиней?
Марк невольно вздохнул. Вероятно, их игра оказалась не такой уж талантливой. И он не стал лгать больному старику.
– Нет, ваша светлость. Она вернулась, чтобы мне помочь. Все это время она оказывала мне любезность.
– В обмен на что?
Марк переступил с ноги на ногу.
– Видите ли… достаточно сказать, что мы оба получаем желаемое.
Но она потом вернется во Францию.
– А ты ее любишь?
Этот неожиданный вопрос застал Марка врасплох, и он замер на мгновение. Сейчас ему надо было только повторить то, что он твердил себе каждый день все последнее время. Ведь если повторять одно и то же достаточно долго, в итоге начинаешь в это верить, не так ли?
– Оказалось, что я ее почти не знаю. Мы с ней не должны были вступать в брак.
– И тебе не будет жаль отпустить ее?
Конечно же, будет! Но что он мог поделать?
– Мы с Николь – слишком разные люди.
– Это не ответ на мой вопрос. Я спросил, будет ли тебе жаль отпустить ее. Отвечай же."
"Марк вздохнул и уставился в окно. Все оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. И чем скорее завершится этот разговор, тем лучше.
– Для нас обоих будет лучше, если мы вернемся к нормальной жизни как можно быстрее, – процедил он сквозь зубы.
Глава 42
И снова Николь таращилась на лежавший перед ней чистый лист бумаги.
Она уже достаточно долго откладывала с этим письмом. А в ее доме во Франции уже наверняка множество маминых писем. И мама, вероятно, волновалась. Ну почему же так чертовски трудно сообщить матери о том, что она опять жила под одной крышей со своим мужем? Возможно потому, что все неприятности когда-то начались именно с письма…
Николь со вздохом отбросила перо.
Они с Марком уже два дня жили в Лондоне, но Марк к ней не прикасался. Она спала в своей спальне, смежной с его комнатой, и ждала его.
Но он не приходил. И сегодня скорее всего также не придет. А после того, что он сказал дяде (она подслушала), он, возможно, уже не вернется в ее постель.
«Для нас обоих будет лучше, если мы вернемся к нормальной жизни как можно скорее». Эти слова врезались в память. Впрочем, сама виновата – не надо было подслушивать. Она тогда искала Марка, чтобы спросить, когда они вернутся в Лондон.
