"
"– Генерал Гримальди и мистер Оуклиф будут задавать вам вопросы о том вечере, когда умер Джон, – сказал герцог. – И я очень прошу вас рассказать им все, что вам известно.
Марк внимательно следил за реакцией гостей, но не заметил ничего необычного. Никто не казался испуганным или встревоженным. А ведь это собрание в гостиной было устроено специально для того, чтобы посмотреть, кто испугается расследования…
– Лично я очень рад помочь, – сказал лорд Энтони, сидевший в углу комнаты. – Спрашивайте что хотите.
– Да-да, конечно, – добавил лорд Хилленбранд, водивший носком ботинка по ковру.
– Все, что угодно.
Остальные тоже выразили свое согласие.
Марк вышел вперед и, скрестив руки на груди, проговорил:
– Я бы хотел для начала поговорить с леди Арабеллой. Вы не возражаете, миледи? – И он приветливо ей улыбнулся.
Арабелла кивнула и в очередной раз промокнула платочком глаза. Ее мать собралась было сопровождать ее, но Марк сказал:
– Мы будем беседовать наедине, если вы не возражаете.
– Но это неприлично… – Мать Арабеллы поджала губы и нахмурилась.
– Я буду их сопровождать. – Леди Харриет вскочила на ноги со скоростью, едва ли позволительной для дамы ее возраста. Тюрбан пожилой дамы угрожающе съехал набок.
Пока леди Харриет поправляла свой головной убор, мать Арабеллы вознамерилась спорить, но дочь погладила ее по руке и примирительно сказала:
– Все в порядке, мама. Это ненадолго.
– Даже не сомневайтесь. – Марк поклонился обеим дамам.
Он проводил прелестную блондинку в соседнюю гостиную, оформленную в зеленых тонах.
Леди Харриет, выглядевшая словно кошка, объевшаяся сметаны, шла следом.
– Вам что-нибудь принести? – спросил Марк, когда они вошли в гостиную.
– Нет, спасибо, – покачала головой леди Арабелла и приложила платочек к кончику носа.
Она выглядела спокойной и собранной, но черные одежды делали ее бледную кожу еще бледнее. Под ее красивыми глазами залегли темные круги, и создавалось впечатление, что она в последнее время очень мало спала.
– Соболезную вашей потере, – сказал Марк и жестом предложил девушке сесть.
Леди Харриет поспешила взять ее за руку и усадить на софу. Сама же, разумеется, расположилась рядом.
Марк подождал, когда дамы устроятся поудобнее, потом поставил перед ними стул и, усевшись, спросил:
– Вы давно знали Джона? – Он говорил мягко и с откровенной симпатией. Марк решил не вести никаких записей, чтобы не нервировать девушку, – хотел, чтобы она чувствовала себя настолько комфортно, насколько было возможно.
