Достаточно ли фарфора? А хрусталь блестит ли, как должен, чтобы играть разноцветными бликами в свете огоньков свечей? И достаточно ли натерли серебряные канделябры, которые будут этой ночью стоять на господском столе?
Тихонько, стараясь не потревожить отдыхающих после обеда господ, суетились камердинеры и горничные, подготавливая платья, шали, береты и чепцы, сюртуки и мундиры, а кому-то даже и парики к предстоящему балу. Проверяли веера и тонкие бальные дамские туфельки, начищали воском кожаные мужские туфли, чтобы те так и блестели вечером на господских ногах.
Натирали до блеска камни украшений или орденов, чтобы господа сумели достойно показать себя на бале во всем великолепии.
В саду крестьяне под руководством одного из лакеев и проверяющего все работы в доме дворецкого устанавливали шутихи и фейерверки для предстоящей огненной феерии. Садовники же спешно подрезали лишние ветви, убирали лишние детали в цветниках партера, чтобы ничто не нарушало гармонию созданного их искусными руками великолепия.
В белой кухне усадьбы и вовсе царил дикий шум и суета под руководством прибывшего из Москвы вместе с барином повара, которого уважительно величали Лаврентием Никифорычем. Тот был из дворовых графини да стал господином ныне над дворней — получил выучку поварскому искусству аж в Английском клубе, отчего его покорно слушалась даже бывшая господская повариха, уступившая ему свой пост в кухне и ставшая ему в помощь. Но даже знания и мастерство не помогали повару ныне унять свое волнение — шутка ли, впервые за три года ужин на пять десятков персон!
Во флигеле тоже царила тишина, но она была полна не молчаливой суеты, а безмятежности.
Тихо посапывал, раскинув руки в стороны, маленький Сашенька, как обычно сбросив с себя легкое покрывало. Спала, положив голову на спинку кресла, Пантелеевна, убаюкивающая своего питомца и сама утомившаяся по жаре. Она похрапывала периодически, и при этом тихом храпе Сашенька морщил недовольно лобик, вызывая улыбку у Анны.
Она все-таки поправила его покрывало, понимая, что как только она выйдет за порог, тот сразу же его сбросит, и вернулась к себе, стараясь ступать неслышно по скрипучим половицам в коридоре.
— Мадам тетя ваша прислала отрубей миндальных, — встретила ее Глаша, уже замешивающая в невысокой мисочке глиняной грубоватую на ощупь кашицу, которой требовалось протереть и лицо, и шею, и часть груди и плеч.
