А Пантелеевна уже поднималась со стула, поправляя соскользнувшую с плеча шаль, склонялась к ним, напряженно вглядываясь близорукими глазами в глубину оранжереи, туда, где у канапе ей почудилось нечто из ряда вон.
— Это кто ж за охальник-то? — старушка медленно направилась в их сторону, стараясь рассмотреть того, кто стоял еще недавно так близко к ее Анечке. — Вот я-то ужо пожалуюсь Михалу Львовичу-то! Ишь, что удумал! И это в таком доме-то с приличиями! Охальник и есть! Иди-ка сюда, Анна. Ко мне ступай тотчас, а то кликну лакеев, а опосля папеньку твоего! Что встала столбом? Срам потеряла совсем!
— Да прекрати ты крик, Пантелеевна! Иду я! — возмущенно воскликнула Анна.
Она обернулась на Андрея и заметила, что губы того кривятся, что тот с трудом сдерживает смех. И его глаза… Она не могла не улыбнуться ему в ответ. — Вы простите мою нянечку, Андрей Павлович, она по-простому привыкла. И меня простите — мне уходить надо, иначе Пантелеевна весь дом сюда своим криком призовет. Au revoir, Андрей Павлович!
Она вдруг, сама того от себя не ожидая, протянула в его сторону руку в зовущем, приглашающем жесте, и он шагнул к ней резко, прижал тут же ее ладонь к своим горячим губам под причитание няньки: «Ой, бесстыдство творится-то! Ой, срамота-то!»
— Анна Михална! — старушка уже грозила пальцем, уже почти подошла к ним, шаркая подошвами стоптанных домашних туфель, как Анна медленно, слишком медленно убрала руку из пальцев Андрея, понимая, что тот сам уже не отпустит ее по своей воле.
А после быстрым шагом направилась к дверям, подхватив по пути корзину с цветами с низкого столика.
Нянька грозно глянула на Андрея из-под оборок чепца и пошаркала за своей питомицей, что-то приговаривая под нос.
У самой двери, уже почти скрываясь за створкой, Анна вдруг обернулась на него, чувствуя спиной его взгляд. О Господи, мелькнуло в голове, как уйти отсюда, когда вот так глядят эти голубые глаза! Губы кололо тем, так и не свершившимся поцелуем, тело стало таким мягким под тем взором, что она заметила, оглянувшись.
И отчего няня не проснулась хотя бы на миг позднее?!
Короткая нежная улыбка, последний прощальный взгляд, и Анна скрывается за дверью, преследуемая по пятам старушкой, кутающейся в шаль и что-то бубнящей себе под нос. Андрей, не в силах стоять на ногах более отчего-то, опустился на канапе, усмехнулся.
— Прошу прощения, — в дверях появился тот самый молодой лакей, и Андрей резко обернулся к нему. — Барышня Анна Михайловна приказала проводить вас в голубую гостиную.
