— Кто бы мог подумать, что такое возможное… Петр и сие происшествие… Мы проведали только в уезде о том! Но дом в трауре… О бедный Петр!
— Увы! Откуда вы, ma tantine? Так нежданно! Так дивно видеть вас ныне! О благодарение небесам за подобный визит! — Анна расслышала за своей спиной тихий шорох и резко обернулась на этот звук. Замерла в руках тетушки, заметив того, кого не увидела сразу, ступив в гостиную. У окна стоял князь Чаговский-Вольный, который не решался до этого момента напомнить о своем присутствии, молча наблюдал за встречей родственниц, такой интимной для чужих глаз.
Теперь же, когда Анна увидела его, отступила от растерянной ее видом Веры Александровны, он поспешил приблизиться, чтобы поприветствовать девушку.
— О нет, ma chere, благодарите не только небо, но и иную персону. Полагаю, вы знакомы с Адамом Романовичем, ma chere, — проговорила тетка Анны, когда он подошел к ним. — Он был так любезен, что пригласил меня стать его спутницей в дороге в Милорадово. Вы ведь знаете, как нынче непокойно в местах, где побывал француз.
— Анна Михайловна, мое почтение. Примите мои глубочайшие соболезнования, — Чаговский-Вольный протянул руку Анне, чтобы принять ее ладонь для поцелуя, но та ее не подала, переплела пальцы, намеренно показывая, что не желает приветствовать князя. Вера Александровна ахнула тихонько подобной демонстрации неуважения, поспешила извиниться перед ничуть не удивившимся такому приему Чаговским-Вольным.
— Простите ее, Адам Романович, Анна ныне не в себе.
Сами понимаете, такое горе пережить…
— Я отдаю отчет своим поступкам, нет нужды извиняться за меня, Вера Александровна, — холодно произнесла Анна. Мадам Элиза, в этот момент входившая в гостиную, даже растерялась на миг от подобного тона своей подопечной, замерла на пороге. А Вера Александровна снова попыталась растопить лед, который явственно ощущался ныне между племянницей и тем, кого она с таким удовольствием видела уже в своих родственниках через брак.
— Помилуйте, Анна, разве ж так должно поступать с визитером в такой день? В день погребения даже самых заклятых врагов принято пускать в дом! Адам Романович проделал такой путь! Он был так любезен проводить меня, так добр! Вы должны быть благодарны ему…
— А как быть с тем, за что я никак не могу отблагодарить князя? — Анна испугалась взгляда темных глаз Чаговского-Вольного, которым тот вдруг наградил ее, этого огня, который вспыхнул в тех, но все же не отвела своего взора.
