Ведь дождь со снегом сменился к сумеркам полноценным снегопадом, который шел за стеклом такой плотной стеной, что каждому становилось ясно — этот так просто не растает, не исчезнет следующим днем, а ляжет на поля и луга высоким слоем, укутает ветви парковых деревьев в белоснежный наряд.
Анна затихла вскоре, наблюдая, как падают белые хлопья на землю. Время было безвозвратно потеряно, к чему ныне биться в припадке? Покорно выпила опиумной настойки, поданной мадам Элизой, и плавно соскользнула в сон без сновидений, глядя на этот белоснежный танец за окном, в котором кружились снежинки.
Соскользнула в темноту, где нет боли и сожалений, где не душат слезы, и не стоят перед взглядом глаза Андрея, полные муки.
А те еще долго падали наземь — на луга и поля, на крытые соломой и дранкой крыши изб в селе, на высокие «луковички» церкви, на парк и аллейные дорожки, на дом и бледно-розовые розы в оранжерее, проникая внутрь через разбитые стекла. На розы, которым вскоре будет суждено умереть от мороза.
В Милорадово пришла зима…
Глава 27
Снежинки медленно падали наземь, двигаясь в красивом танце, движения которого знали только они.
Снегопад продолжался несколько дней почти беспрерывно, покрывая землю белоснежным покрывалом, словно готовя природу к тому длительному сну, в который та погрузится вскоре. Все стало белым — деревья, кусты, дорожки. Все стало единым — прекрасным, волешебным видением, искрящимся в редких лучах солнца россыпью огоньков. Спрятала природа то, что творил человек за летние и осенние дни, укрыла от глаз.
А снег все падал так плотно, что даже небеса ныне казались совсем светлыми, почти под стать пейзажу за окном.
Анна отпустила штору, позволяя той скользнуть на прежнее место, плотнее запахнула шаль и двинулась далее через анфиладу комнат, к проходу, что соединял цветочную оранжерею и усадебный дом. Это было одно из тех памятных ей мест, в котором хотелось просто стоять и слушать тишину, погружаясь целиком в прошлое. Ибо прошлое — это все, что осталось ей ныне.
Тихо стучали по паркету низкие каблуки домашних туфель без задника.
Стукнула дверь, ведущая из дома в переход, с тихим шумом отодвинулась ткань, предохраняющая от сквозняка внутренние покои дома. Теперь Анну пробрал легкий озноб, ведь в переходе ныне было намного холоднее, чем обычно в это же время года — стекла в широких и высоких окнах длинного коридора были разбиты, пропуская легкий морозец, что пришел недавно в эти земли. Как и в оранжерее, куда она ступила, отворив двери.
