Греховные, дурные мысли для офицера, но все же…
На первой неделе октября по армейскому лагерю пронеслась долгожданная весть об оставлении Наполеоном Москвы и о том, что вскоре армии предстоит сниматься с места и двигаться в сторону движения войск Наполеона. И аккурат в тот день Андрей, проходя через пришедший при этом известии переполох и суету среди войск, случайно заметил знакомое лицо среди солдат ополчения в крестьянских тулупах. Он быстро пробрался через егерей, что собирались в путь, проверяя сумки, затягивая подпруги, и схватил за ворот крестьянина, что тут же испуганно вжал голову в плечи, признавая барина.
— Здравия вам пусть пошлет Господь, Андрей Павлович, — проговорил он, растерянно трогая левое ухо, и только по этой привычке, так раздражавшей в холопе тетушку, что даже планировала убрать того из дома прочь, Андрей признал в нем одного из лакеев, что служил в Святогорском.
— Как ты тут? Давно ли из Святогорского? — Андрей с силой сжал плечо перепуганного холопа, озирающего на товарищей, словно надеясь у тех найти помощь в своем незавидном положении.
— Я, ваше высокоблагородие, с летней поры при дохторах-то в армии, — быстро заговорил бывший лакей. — Как Святогорское пожгли, а людей побили шибко, то долго по лесам скитался, голодая и нужды терпя, а ныне вот на благо землицы родной тружусь при дохторах.
— Святогорское сожгли? — отшатнулся на миг от него Андрей, а потом еще сильнее сжал его плечо, тряхнул. — А Марья Афанасьевна? Барыня-то что?"
"— Так барыня-то уехали с усадьбы-то.
Как уехали, так и люди лихие пришли в усадьбу… ой, погромы-то какие были! А барыни не было, нет! Уехали же они! — затараторил холоп и на дальнейшие расспросы Андрея испуганно отвечал, что ничего более не ведает, что столько лишений перенес за время, что шел к людям русским из болот Гжати, где прятался до того. И что не в побеге он, а только по нужде земли родной, по службе. Пусть барин не думает о нем худо — он же вернется, как супостата прогонят взашей.
Но Андрей не слушал его уже, отпустил его плечо, отстранился, когда тот бросился целовать его руку, а потом и вовсе скрылся между солдатами, спеша к своему эскадрону. В голове билась мысль, что Святогорского более нет, разрушено и сожжено одно из крупных имений тети, которое она так успела полюбить за последние годы, что провела там. И нет более этих комнат, этих зал и салонов, террас и светлой балюстрады балконов.
