Иногда, если собрание было невелико как сейчас, за чаем подходили сами, в основном, молодые люди, чтобы ненароком будто бы коснуться пальчиков, не прикрытых тканью перчаток.
— Когда рядиться будем? — спросил Петр, когда уже расселись за чай, стали выбирать угощения, лакеи разносили блюда с выпечкой, предлагали розетки с разными вареньями на выбор. — Уж который день Святок, а мы еще не ездили с визитом ряженые по соседям по обыкновению.
— Ряженье — есть грех, — не сумел удержаться, чтобы не напомнить о мнении церкви на этот вопрос иерей, отец Иоанн, с наслаждением отправляя в рот ложечку дивного медового[54] варенья из вишен.
— Погрешим вот нынче, а после вам всенепременно покаемся, — заверил его Петр, и тот погрозил ему пальцем, сдвинув брови. Петр приложи картинно руку к груди и поклонился, всем своим видом выражая раскаянье, а потом повернулся к Анне. — Ну, так что, Аннет? Рядимся завтра после обеда [55] и с визитами по соседям. Помните, как прошлого года Павел Родионович рядился турком, чтоб соответствовать арапчонку Аннет? Чалму его помните? Как она развязалась, покамест ехали в Святогорское?
Те, кто был этой истории, дружно рассмеялись, девицы же улыбнулись над краснеющим Павлишиным, остальные наперебой потребовали Петра поведать этот анекдот.
— Не будем о том! — резко прервала Анна брата, уже начавшего рассказ, видя, как не по себе от того Павлу Родионовичу. — Лучше скажите, кто кем в это году рядиться будет завтра.
Снова шум и гвалт голосов, пожилые качают головами, все же улыбаясь восторгу молодых, а те делятся идеями, какие костюмы можно использовать в этой затее.
После чая поднялись для того в мезонин, где в одной из душных комнат стояли сундуки со всяким скарбом, а также хранили декорации и костюмы дворового театра. Тут же хранили и платья для маскарада, которые стали доставать лакеи. Петр решил быть Арлекином, забрав себе яркий камзол этого персонажа, треуголку с бубенчиками и черную полумаску с длинным клювом. Павлишину он тут же предложил быть Пьеро, доставая из сундука белый камзол и черную шапочку без полей.
— Намажем лицо вам густо пудрой, нарисуем вам краской нужные черты и все, Павел Родионович! — убеждал он того горячо. — Мне же нужен Пьеро. И Коломбина!
Но Павел Родионович отказывался, он желал быть в эти дни святочные гусаром и только. Коломбиной вызвалась быть Полин, тут же с восторгом схватила платье. Катиш решила стать Психеей, выбрав полупрозрачный хитон и венок из искусственных цветов.
Скучно, пожала плечами Анна.
