Она долго смотрела в его глаза, тщетно пытаясь понять, есть ли скрытая подоплека в его словах, которая ей вдруг почудилась, или нет ее вовсе, вздрогнула невольно, когда он повторил холодно. — Votre partie est termine … [229]
Глава 11
Анна несколько раз сложила и развернула кружевной веер, но обмахиваться не стала, несмотря на духоту, что стояла в спальне, как обычно в это время после заката. Просто смотрела на рисунок кружева с минуту и снова прятала его. А потом опять разворачивала и вглядывалась в переплетения тонких нитей.
Как же ей нынче хотелось стукнуть этим веером! Какие усилия ей пришлось приложить, чтобы удержаться от этого!
С тихим шелестом веер снова сложился, пряча кружевной узор. Как и тогда, на вечере, когда она наблюдала за поведением того, кого уже считала своим. Разве так ведут себя женихи? Разве не должны они все время проводить со своими невестами — ухаживать за ними на раутах, развлекать беседами, приносить прохладительные напитки? Разве не должны все свое внимание уделять только своим невестам и никому кроме?
Андрей стал снова холодным и отстраненным, каким был в первые дни их знакомства, каким он ее злил — безмерно, до скрипа зубов.
Она никак не могла взять в толк, отчего он стал так холоден с ней, отчего отвел ее ладони от своего лица, когда она попыталась уже привычно провести пальцами по его щеке, едва ступили в дом нынче днем из парка.
Анна знала, что лаской можно унять любое мужское недовольство, нежным словом и улыбкой снизить накал любой злости.
Знала по мужчинам, что жили с ней в доме. Но Андрей убрал от своего лица ее руки тогда, не дал ей коснуться его, а только дальше повел к гостиной, где их уже ждали Михаил Львович и его тетушка. А после положенных случаю приветствий ее не попросили пройти в кабинет отца, а выслали, как маленького ребенка в парк, где продолжалась игра в лапту, не позволили присутствовать на обсуждении ее будущего. Это только разозлило Анну, а тот взгляд, которым наградил ее Андрей прежде, чем уйти вслед за лакеем, что провожал гостей к кабинету, только усилил ее тревогу.
Анна едва дождалась тогда, пока вернется из парка Петр, ушедший этим утром стрелять по мишеням, пока переменит платье к обеду и спустится вниз. Она отлично помнила, как вспылил Петр, когда отец сообщил ему о том событии, что предстоит вскоре в их семье, как вдруг подскочил с кресла, резко встал перед столом отца.
