Он склонился и подобрал его, подбросил на ладони играючи, заметив, как устремились на него взгляды игроков и наблюдателей за игрой.
И она. Она тоже смотрела на него, приложив к глазам ладонь козырьком, поместив биту подмышку. Легкий ветерок трепал подол ее платья, русые локоны у такого прекрасного лица. Дивного лица ангела, под нежным обликом которого скрывалась такая дьявольская натура."
"Mon mauvais ange [226], скривил губы Андрей, а потом размахнулся и бросил мяч через расстояние, разделяющее их, прямо через голову господина Павлишина.
Мяч легко ударился о ноги Анны, упал в траву к носкам ее туфелек.
— Что вы себе позволяете?! — вскричал Павел Родионович, поправляя очки, так и норовившие соскользнуть с переносицы. Андрей же не обратил на него внимания, направился мимо него к дорожке, ведущей к дому. — Что вы себе позволяете?!
— Il n'y a pas de mal [227], Павел Родионович, — поспешила успокоить неожиданно вспылившего Павлишина Анна, улыбаясь одними уголками губ.
Бросок был совсем несильным — мяч только скользнул по ткани платья, даже не ударившись о колени.
Но не этого броска вдруг испугалась Анна. Ныне, когда Оленин подошел ближе, она видела, что Андрей снова зол. Не просто зол — в бешенстве, судя по побелевшему шраму, так отчетливо выделяющемся ныне на слегка загорелом лице, судя по дернувшимся на лице желвакам, когда он встал в паре шагов от нее на гравийной дорожке.
— Нет! Нет! Вы не правы, Анна Михайловна! — горячился Павел Родионович, подходя к ней.
Анне даже пришлось чуть придержать его за рукав сюртука, испугавшись, что тот может наговорить лишнего. — Андрей Павлович, вестимо, забыл, кто стоит супротив него на игровой площадке. La femme! [228]
— Вы ошибаетесь, Павел Родионович. Это не я забылся. Это Анна Михайловна запамятовала, против кого ступила играть! — Андрей взглянул в ее глаза таким взглядом, что Анне стало не по себе от него. Повеяло вдруг холодом, несмотря на духоту солнечного полудня.
Она пыталась разгадать, есть ли подоплека под этими словами, чувствуя, как пробежала легкая дрожь вдоль позвоночника при воспоминании, как нынче утром обсуждала с братом свой выигрыш, радовалась успеху.
— Le partie est termine, Аннет, — проговорил Андрей, приветствуя ее коротким кивком и предлагая свою руку, для того, чтобы повести в дом, куда уже, верно, прибыла Марья Афанасьевна.
