Он лег рядом, обняв Алену, но она дернула плечом:
– Не надо…
– Что – не надо? – не понял Григорий, впервые услышавший слово «нет» от жены.
– Не трогай меня сейчас, мне очень плохо…
– Тебе плохо из-за меня? Из-за того, что я сказал тебе? – поглаживая ее по волосам, продолжал допрос муж, и Алена, сев на постели, враждебно посмотрела на него:
– Да. И еще из-за того, что ты не хочешь понять простую вещь – у нас дети, маленькие дети, которые из-за твоих делишек могут оказаться под прицелом! Я давно хотела спросить тебя, чем ты занимаешься помимо своей турфирмы, но все оттягивала, откладывала разговор, никак не хотела верить в то, что говорят все кругом! – От злости Алена перестала сдерживаться, уже не говорила, а кричала, а Григорий спокойно смотрел на разъяренную жену, перевернувшись на спину и закинув за голову руки.
– Мне уж давно намекали, что ты не совсем тот человек, кем хочешь казаться, а я не хотела верить!
– И кто же тебе преподнес такую информацию, моя любимая? – спокойно спросил он, пытаясь ухватить Алену за руку, но она увернулась:
– Какая разница, кто, когда, главное – что! Гриша, давай хоть раз поговорим спокойно и честно о нашей с тобой жизни!
– Давай, – согласно кивнул Григорий, тоже садясь.
– Говори.
Алена встала с постели и заметалась по спальне, пытаясь взять себя в руки. Она не могла начать этот разговор, просто не могла заставить себя произнести фразу о криминале, в котором замешан Григорий. А он молчал и смотрел на нее, улыбаясь.
– Тебе смешно?! – поразилась Алена, заметив эту улыбку.
– Смешно, – подтвердил он. – Смешно, Аленушка. Зачем ты завела этот разговор, если не можешь решиться сказать главное? Ну, давай, я тебе помогу. Ты хотела спросить, правда ли то, что твой любимый супруг Гриша является одним из тех, кого по телевизору зовут «главой организованной преступной группы»? Или проще – криминальным авторитетом? Нет, и никогда им не был. Вот Ванька Мазеев – тот да, крупная персона. И его охранная фирма не что иное, как официальное прикрытие того, чем он на самом деле занят.
И то, что на мою фирму никто не покушается и не наезжает, тоже заслуга Ваньки. Тебе полегчало от этого знания, дорогая? Или теперь ты будешь меньше любить меня, а? – Он поймал Алену за край ночной рубашки и рванул на себя. – Иди ко мне, моя маленькая… вот так… – Он уложил ее к себе на руки и принялся укачивать, как ребенка. – Измучилась совсем, глупышка… – прошептал он, целуя ее.
