– Я очень тебя жду.
Алена положила трубку на кровать и взглянула на стоявшего в дверях Виктора:
– Витя, дай мне сигарету.
Боксер молча подал ей пачку и зажигалку, Алена закурила, выпустив дым ноздрями.
– Иван, мы должны разобраться с теми, кто это сделал.
– Алена, не с кем разбираться уже – мы всех положили…
– Не всех! – резко повернулась к нему всем корпусом Алена. – Не всех. А как же Конь?
– Деточка, ну, не все сразу… и до него доберемся. Ты не лезла бы в это, а? – Мазей тоже закурил и посмотрел в лицо Алены.
Она смерила его презрительным взглядом, снова затянулась сигаретой:
– Не указывай мне. Это мой муж сейчас на операционном столе!
– Да?! – вспылил Мазей. – А еще есть твой сын, на которого ты даже не взглянула, мамаша! Ребенок почти сутки болтался где-то по чужим людям, а она тут курит и чушь несет!
Алена развернулась и отвесила ему такую пощечину, что Мазей растерялся.
– Не смей говорить мне, что я должна делать! Сын?! У меня было два сына… два сына… два… – И тут она заплакала, словно только сейчас осознав, что произошло.
– Пашенька… мальчик мой… ненавижу, ненавижу вас всех! – Алена молотила кулаками по подушке, длинные белокурые волосы растрепались, а голос с каждым выкриком становился все звонче, срываясь на истерику.
Боксер тронул за плечо обескураженного Мазея и тихо сказал:
– Вы шли бы отсюда, Иван Николаевич… она ведь не понимает сейчас, что говорит…
– Я знаю… не могу представить, что сейчас с ней творится…
Мазей тяжело поднялся с кровати и, покачиваясь, как пьяный, пошел к двери:
– Витька… я в больницу поеду, узнаю, что и как, да пацанов посажу – нельзя его одного оставлять.
А ты тут смотри, ладно? Мать приедет, все полегче будет, и Ванька под присмотром…
– Вы мне позвоните, когда будет хоть что-то известно?
– Позвоню… телефон не отключай.
Мазей уехал в больницу, а Виктор остался с плачущей Аленой ждать приезда ее матери.
Нина Николаевна всю дорогу пыталась добиться от везущих ее куда-то молчаливых парней, что же произошло, но те, словно сговорившись, отрицательно качали головами и продолжали хранить молчание.
Когда женщина вышла из машины, то от удивления ахнула – трехэтажный дом, огромный двор с садом в глубине, две машины перед гаражом, охрана на воротах… Она и не думала, что ее дочь живет в таком месте.
На крыльцо вышел мужчина лет около сорока, черноволосый, подтянутый, в джинсах и футболке. Легко сбежав по лесенкам, он приблизился к замершей посреди двора гостье:
– Здравствуйте. Вы – Нина Николаевна?
– Да.
