– Наркоманка? Почему наркоманка? Вы же говорили, что вскрытие не проводили?
– Не проводили, – подтвердил он, – но я-то труп видел. Левая рука не сильно обгорела, правду Паша сказал. Так вся эта рука в следах от уколов. Когда Васька Груздев, сын Степана Степановича, от передоза помер, у него такие же следы были… раньше-то такого в помине не было, а сейчас чуть не каждый второй от этой дряни загибается…
Надежда Николаевна слушала собеседника вполуха.
В голове у нее крутились разнообразные соображения, связанные с прошлогодней аварией.
А перед внутренним взором снова и снова вставала сцена на ночном переезде – рассыпавшаяся по земле малина и женщина, которая безуспешно пытается ее собрать. И разговор в ресторане между вскорости убитой Лидией и мужчиной – вроде бы симпатичный тип, красивый даже, но чем-то он Надежде сразу не понравился. Говорили они о Вере, ту женщину с полустанка звали Верой, а потом она оказалась в ресторане. А еще те двое поминали Ясенево, то есть аварию вспоминали. И теперь получается, что Вера погибла в аварии.
А она вовсе и не погибла. И кто же тогда погиб? Если муж опознал… нет, какая-то путаница!
– Может, останешься? – сердобольно спросила мать. – Уморилась сегодня…
– Нет, мама, у меня завтра дела. Нужно встречу одноклассников организовывать, давно не виделись…
В машине соседа Надежда тотчас заснула. Сосед не обиделся, он от природы был человек молчаливый, ему еще и лучше, что никто в дороге языком не метет.
Следующую ночь Вера проспала без сновидений и проснулась поздним утром, отлично выспавшись.
Вчерашние ужасные события немного померкли. Хотя, конечно, она помнила жуткую сцену в китайском ресторане, но теперь справилась с паникой и могла спокойно рассуждать."
"А самое главное – такое в ее жизни уже было год назад, она уже стояла над трупом Лидии, а в итоге та оказалась жива…
Вера, конечно, не понимала, как такое может быть, но второй раз одна и та же сцена подействовала на нее не так убийственно. Может быть, и на этот раз Лидия уцелела?
Вера поднялась, приняла душ.
Соседки в квартире не было – видно, уже ушла по делам. Зато на кухне стояли банка растворимого кофе, сахарница и вазочка с печеньем, и на столе лежала записка:
«Бери что хочешь».
Воспользовавшись этим любезным предложением, она напилась кофе с печеньем, и жизнь стала казаться ей вовсе не такой безнадежной, как накануне.
Первым делом ей нужно было хоть с кем-то поговорить. С кем-то из своей прежней жизни, с кем-то, кто знает, что случилось год назад.
