Если раньше мы с Пашкой были друзьями. Я смело мог назвать его братом. То теперь все изменилось. И это явно произошло не после того дня как я встретил Дашку. Это началось раньше. Теперь я это понимаю. Осталось понять, что за кошка между нами пробежала…
46
Уснуть так и не удалось, я тупо бродил по комнате, меряя ее шагами. Пашка поедет в Афган. Дашка съезжает к отцу. Что за нахер творится? Всего за вечер моя жизнь перевернулась с ног на голову и ощущение что я сейчас лечу в свободном падении и вот-вот размажусь об асфальт только усиливалось.
Дыхание все еще подводит, да и пульс никак не уляжется, а мысли в голове как рой пчел жалят и будто нарочно не дают успокоиться.
Что ей сказать? Как объяснить? Ведь она не понимает, что с Ирой я давно порвал.
Стоп, почему я вообще должен что-то доказывать Дашке? Откуда эта потребность обелить репутацию? Ведь я сам заверял ее что не подхожу, и искренне в это верил, а теперь будто установка сменилась и хочется добиться ее расположения.
Всего за вечер такие перемены. Наверно так и едет крыша…
Хочется прямо сейчас пойти к ней и поговорить, но Пашка в гостиной, и я спалюсь.
Думай Марк, думай.
Открыл дверь, заметил, что друг переместился на диван и в его руке теперь новая бутылка конины. Старая валяется на полу около кресла. Что ж, если ему так хочется поддаться желанию напиться, пускай делает что хочет.
Прошел к барной стойке и понял, что Пашка не удостоил меня даже взглядом, просто сидел и пялился в пространство, наверно даже не заметил, что я прошел мимо.
Поэтому решил воспользоваться этим и прошел к ванной, но вместо того, чтобы скрыться за ее дверью, шагнул дальше, к двери, из под которой сочился свет.
Дашка стояла у шкафа и методично вынимала оттуда по одной вещи и аккуратно, будто это ее чистовик по контрольной укладывала вещи в розовый чемодан, который так взбесил меня при первой встрече.
Она не заметила меня, дверь была приоткрыта, поэтому задвижка не щелкнула, но когда я вошел пришлось все же ее закрыть и это звук привлек внимание рыжей.
— Вали!
— Тише, — подлетел к ней, зажимая пухлые губы рукой и глаза Дашки налились удивлением сменяющимся диким бесконтрольным гневом. Она попыталась укусить мою руку, одновременно отпихивая меня от себя, но ее талия такая хрупкая, что обхватил в два счета одной рукой и прижал к себе, отрывая бестию от пола.
