— Даша как? — постарался не выдать сорвавшегося пульса, когда произнес ее имя и понял, что даже оно заставляет кровь ускориться.
— Вещи собирает.
Стиснул зубы, понимая, что просрал все к чертям. От мысли что она уедет внутри поднялась волна возмущения. Я привык к ее присутствию в квартире и постоянному сладковатому аромату земляники в ванной, в прихожей от ее пальто, в кухне, когда она заваривает себе кофе… Как теперь без этого?
— Ясно."
"Ответил и понял, что больше нет причин задерживаться здесь. Раньше с Пашкой такого не было, но сейчас я ощущал как между нами выросла невидимая стена.
Мне было некомфортно рядом с ним и создавалось впечатление что и ему тоже хочется, чтобы я убрался с его глаз.
— Я написал рапорт на перевод.
Фраза вспорола тишину, когда я почти развернулся чтобы уйти и эти слова как исповедь повергли в шок. Мысль, что друг решился на такое просто взорвала мозг и я застыл, резко повернувшись к Пашке.
— Когда Цуканов приезжал в отпуск мы поговорили и я дал согласие. Он оформил запрос и начальство подписало его.
— В Афганистан? — спросил и без этого зная ответ. Наш сослуживец торчал на закрытой заставе уже больше двух лет и приезжал в отпуск раз в год. Условия там хреновые, но зарплата их с лихвой компенсирует. Правда опасный регион и есть риск не вернуться оттуда, хоть и говорят что обстановка там сейчас не такая напряженная как раньше. — Он же месяцев пять назад приезжал. То есть ты…
— Да, я уже давно все решил. Просто вопрос о переводе решался долго. Там надо было ставку освободить, здесь замену найти.
— Ты не сказал мне, — не верилось, что Пашка так давно все решил и ни разу не проговорился.
— Говорю вот. Вчера Гринёв вызывал к себе, подтвердил, что все готово для перевода.
Вчера.
— И ты подтвердил, что все в силе?
— Сначала нет, но сейчас уже да.
— Сейчас?
Он кивнул, переводя взгляд на пиликнувший телефон, а потом потянулся к нему и прочел сообщение, затемнил экран и продолжил.
— Все в силе.
Черт, что за хрень творится? Пашка уезжает? Не верилось вообще.
Он же недавно только из командировки… И тут дошло.
— Ты ездил на переподготовку.
Снова кивнул, а я стиснул челюсть, чувствуя первые отголоски злости на Суворова, за то что принял такое решение не сказав. Он и не обязан отчитываться, но ехать в регион, где не все спокойно — это не за хлебом метнуться. Такие вещи обычно с близкими перетирают.
— Ясно.
Ответил и в последний раз бросив короткий взгляд в сторону Дашкиной двери развернулся и ушел в свою спальню.
