— Что есть, то есть, — не стала спорить женщина, встречая меня в дверях кухни. — Но я привыкла к этой твоей особенности. И когда ты ведешь себя иначе, я начинаю нервничать.
— Я дома! — запоздало заявил я.
На кухне меня ждал Фома и Лаврентий Лавович. Я огляделся, выискивая взглядом Арину Родионовну, но ее здесь не было.
— Госпожа Нечаева попросила доставить ее домой — оказалось, что ее папенька хотел с ней встретиться, — с готовностью сообщила Яблокова. — Я подумала, что лекарь пожелал выяснить, зачем ей понадобился Сосновцев.
Предложила остаться у нее. Но девочка сказала, что мне не о чем беспокоиться.
— Насколько я знаю, родители души не чают в Арине Родионовне. И отец наверняка просто решил убедиться, все ли с ней хорошо.
— И удостовериться, что она ночует дома, — едва слышно пробормотала Людмила Федоровна, но тотчас приняла совершенно невинный вид.
— Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы испортить репутацию Арины Родионовны, — хмуро бросил я.
— После официального знакомства семей станет легче, — невозмутимо продолжила женщина.
— К тому же папенька вашей невесты практически незнаком с вами. Будет славно, когда он поймет, что вы человек порядочный и ему не о чем беспокоиться.
— Вы решили объявить о помолвке? — оживился Лаврентий Лавович. — Это ведь замечательно!
— И чем же это нравится именно вам? — подозрительно прищурился Фома.
— У меня будет еще одна пациентка, за здоровьем которой необходимо будет следить!
Невольно я заразился радостью лекаря и улыбнулся ему в ответ.
Глава 18
Вечерние посиделки
Остаток вечера прошел относительно спокойно.
Яблокова охотно позволила лекарю проверить свое состояние. Пожаловалась ему на плохой сон и попыталась манипуляциями вынудить Лаврентия дать рекомендацию курить по вечерам. Однако парень оказался верным своим убеждениям и не поддался на уговоры.
— Курение чрезвычайно вредно, — упрямо заявил лекарь. — Особенно опасно для вас наличие угарного газа, который будет влиять на мозг…
— Оставьте свои лекции для других, юноша! — отмахнулась женщина и покосилась на явно довольного результатом этой беседы Фому.
Тот сидел за столиком, усердно делая вид, что читает газету. Но я заметил, что он раз за разом пробегал глазами по одной и той же странице, то и дело косясь на лекаря.
— Я курила большую часть своей жизни! — продолжила возмущаться Людмила Федоровна."
"— Поспорил бы с этим утверждением, — подал голос я. — Пусть официально вы и были мертвы все эти годы, однако ваше тело оставалось живым.
