— Он мой брат, а не муж, и с кем я сплю его не касается, и ты, — ткнула в мою сторону пальчиком, делая шаг навстречу, — заруби себе на носу, твоя честность сыграет плохую службу Марк, нельзя говорить им.
— Что ты знаешь об этом девочка? — презрительно выдал и ухмыльнулся, окидывая Дашку холодным взглядом. — Ты о честности только в книжках могла читать и то по диагонали, информация явно не усвоилась.
— Говнюк, — толкнула в грудь, сердито наступила. — Зато я знаю, что распутство до добра не доводит, а вот у тебя с этими знаниями проблемы.
— Распутство? Блядство Даша. И если тебе интересно, то именно это ты делала, когда позволяла мне натянуть тебя в душе… — голова дернулась, она снова это сделала. Щека запылала как будто сотни иголок в нее вогнали в раз и прожгли огнем. И словно кнопку красную нажали забрало опустилось и кровь взревела.
Сгреб Суворову, шагнул к кровати, рывком сел, с силой укладывая ее на свои колени животом.
Дашка не проронила ни звука, только выгибалась, пыхтела, пыталась вырваться, а я придавил ее лопатки локтем и задрал этот гребаный халатик, мысленно собирая все известные мне маты — под ним ничего не было.
— Раз, — шлепнул смачно, моя ладонь загорела, представляю, что случилось с ее задницей, которая постепенно меняла цвет с телесного на красный. — Два, сука довела же меня. Три, — на этот Дашка пискнула, но больше ни слова не произнесла, а я уже не чувствовал ладони, даже немного жалко стало сучку. А потом заметил на кровати телефон, экран загорелся, и я моргнул, не веря глазам.
Коля бля. — На звонок ответь при мне и для непонятливых отшей его еще раз.
Сунул Дашке телефон, та вырвала его у меня из рук и рывком поднеся к уху залепетала нарочито елейно.
— Да, любимый…
— Четыре, — еще раз шлёпнул, она ойкнула и зарычала, а потом выгнулась и умудрилась почти попасть мне по… — Дашка блядь, еще хочешь?
— Отпусти козел!
— Трубку положи, — одернул ее халат, прикрывая раскрасневшуюся задницу и прекратил локтем давить на лопатки, рыжая выпрямила спину, вставая на пол коленями и начала судорожно запахивать свое хлипенькое одеяние.
— Я вообще-то в первый раз еще сбросила, не собираюсь при тебе с ним разговаривать, ты шизанутый."
"Значит, звонок сбросила, но сделала вид что ответила, сама же и нарывается, причем сознательно.
Гнев уже не душил, почему-то после этой встряски на душе стало легче и на удивление спокойно, и я даже улыбнулся, глядя как горят от ненависти щеки Дашки.
Она такая забавная, когда злится.
