Пара тумб у изголовья подходящие по цвету: дерево с серым отливом. Ковер без узора на пару тонов темнее. Шторы в тон ковру. Минимализм, ничего лишнего. Даже шкаф-купе с полностью зеркальной поверхностью гармонично вписался, делая комнату еще просторнее.
Сразу видно, Марк не привык перегружать пространство обилием мебели. Да и безделушек никаких нет: на тумбе только телефон с битым экраном и часы, которые он видимо снял накануне. На второй тумбе пусто. Будто он нарочно не занимает ее, оставляя для кого-то.
Но не для тебя, Даша, — услужливо напомнил внутренний голос.
Ненавижу его.
Встала с постели и снова повернулась к хозяину комнаты.
Он перевернулся и спал на спине, прикрыл сгибом локтя глаза. Его торс теперь еще чеканнее выделялся на почти черных простынях. Да, он шикарен. Только нутро у него гнилое, не такое как я представляла. Теперь Марк вырос и явно изменился. Он больше не тот парень, которым его запомнила.
Этот использует девушек и выбрасывает как отработанный материал. Но мне грех жаловаться, я сама захотела быть использованной.
Медленно, аккуратно ступая на ворсистый ковер прошла к двери и приоткрыла. В гостиной темно, на диване спит Пашка. Головы не поднял, глаза, кажется, закрыты. Значит можно пройти.
Вышла из комнаты прикрывая дверь и проскользнула мимо спящего брата в спальню. Там меня ждала такая же широкая кровать, только она была холодной и неприступной. Как душа этой сволочи.
Спать не хотелось. Подошла к шкафу и нашарив в черном кожаном рюкзаке с клепками пачку достала, подходя к окну.
Апрель выдался холодным, но я все равно распахнула окно настежь и подкурила сигарету неглубоко затягиваясь. Слишком крепкие Марк курил.
А ведь так и не узнала, что ему сказал отец. Наверняка просил мою анкету кинуть в шредер. А Марк и рад услужить, уж что-что, а сговориться против меня они могли запросто.
Медленно выдохнула в окно, но поток ветра загнал дым обратно в комнату. Пашка спалит что курила в его комнате, но это не пугало, брат сам предлагал мне сигареты, в одну из годовщин смерти мамы.
Мы тогда сидели в машине и молчали, а потом он достал из кармана пачку и протянул мне.
В тот раз я впервые попробовала никотин. А что, никто все равно не запретит. Папе не было до нас дела, а брат во всем мне потакал.
Но не смотря на вседозволенность — курить так и не начала. Так пару раз баловалась, но привычка ко мне не прилипла.
А сейчас заметила на стойке пачку. Пашка такие не курил, значит Кремлёвские. Забрала себе и вот, дышала его воздухом.
