С таким удовольствием я сейчас соскочил бы с постели и отшвырнул эту руку, но тогда вся контора спалится, и мне придется очень долго и упорно искупать вину за ложь перед другом и его отцом.
— Ладно, а ты не помнишь, где у нас аптечка? — да уйди ты уже! Никогда не подумал бы что Пашка может так заколебать, хотя чего на него-то злиться, он же не виноват, что его сестра сучка редкостная и любит издеваться!
— Аптечка… — сглотнул, ощутив, как рыжая обхватила член рукой и глаза сами собой прикрылись, но я постарался взять себя в руки и задумался.
Естественно наигранно. Думать по-настоящему я уже не мог. — Посмотри в шкафу на кухне, не помню, черт…
Я узнал, что у меняЕсть огромная семья…
Сжала, прошлась от основания к головке, вернулась на исходную.
И тропинка и лесок,В поле каждый колосок…
Отвела руку и тут же снова обхватила уже влажными пальцами. Повторила пытку.
— Ладно, спи брат, пойду поищу.
Пашка кивнул и хотел закрыть дверь, а я вспомнил, что переложил аптечку.
— В ванной в шкафу глянь…
Речка, небо голубое —Это все мое — родное!
— Окей, — он поблагодарил и закрыл-таки дверь, а рыжая будто зная что сейчас ей будет пиздец приподнялась и одним уверенным для такой невинной девушки движением нанизалась на член ртом, а я зарычал и отбросив одеяло со злостью смял рыжие пряди и отдернул ее от члена, зверея когда заметил тонкую ниточку слюны тянущуюся от головки к пухлым губам.
— Тебе жить надоело? — зашипел сквозь зубы разрываемый на части двумя противоположными желаниями.
Толкнуться в ее рот снова и задушить ее нахрен. Второе победило, но это уголовно наказуемо поэтому… — Тебе, сука жить надоело, ты снова за свое?
Дашка облизала губы и надула их, злясь на мой яростный тон. А я залип глядя как язычок прошелся по сладкому рту. Стоп какому сладкому? Марк, очнись, ты тонешь!
— Ну ты же хочешь, глупо отрицать… А я никому не скажу, — снова потянулась к члену и я собрав всю волю в кулак сжал ее волосы не позволяя снова обхватить его губами.
И ощутил физическую боль от этого. Член просто свело будто она все же сделала то, чего не дал сделать. И это сильнее любой ласки ударило по нервам. Именно то, что этой ласки так и не было. Вот так и сходят с ума… — Больно, Марк!
Зашипела, но я не выпустил ее волос продолжая в немом оцепенении смотреть в льдисто голубые глаза.
