54
Весь следующий день сходил с ума от неведения. Ира не брала трубку, когда я звонил, а на рабочем отвечала ее коллега, и мне так и не удалось с ней связаться.
Едва выдержал, когда наступит конец рабочего дня и рванул к дому бывшей. Надвинул капюшон на голову и сел в тачку, подкуривая очередную сигарету. Раньше старался не курить в машине, но сейчас забил и затянулся, выезжая со стоянки.
Если Пашка прав и Ира беременна, то кто отец? Уверен — не я. Но и она не из тех, кто бросается на шею первому встречному.
А может, с горяча соврала? Но смысл ей ему врать? В голове не укладывается этот бред.
Тут что-то другое…
Допускал даже мысль, что она переспала с Серегой Петровым, но тут же отмел. Ира не стала бы с ним трахаться, он птица не ее полета, Ире нужен нормальный мужик, который будет за нее горой, а не этот недомужик, который распускает сплетни по курилкам.
Едва дождался, когда бывшая приедет с работы. Она сегодня задержалась, и я весь извелся пока стоял на площадке, поэтому, когда услышал ее легкие шаги выскочил так резко, что напугал Иру.
Оттягивать уже не мог, поэтому, как только она впустила меня в квартиру я задал вопрос в лоб.
— Пашка сказал, ты беременна.
Она растерялась и отвела взгляд, а я усиленно вспоминал не случалось ли у нас форс-мажора с гандонами и понял, что нет, не случалось. Мы всегда предохранялись.
— Ир, только честно…? Ты сказала ему с горяча, или ты реально влетела?
— С горяча… — улыбнулась горько. — На выходных была у врача. Делала узи.
— Чей ребенок? — неловко себя ощущал, как если бы ребенок был реально мой.
— Прости, если я так резко, но ты сама понимаешь, мы с тобой всегда…
— Не твой, не волнуйся.
Не такого ответа я ждал, но мне все равно отлегло.
— А отец ребенка в курсе?
— Могу я рассчитывать, что разговор останется между нами? — скрестила руки на груди и я кивнул. Было видно, она не знает с чего начать, но нам давно пора отбросить эти формальности и поговорить начистоту.
— Ира?
— Отец ребенка наполовину в курсе. Он знает о беременности, но не понял, что он отец.
А я не стала распинаться и объяснять. Вот если вкратце.
— А ну теперь понятно. А если по-русски?
— Суворов отец.
Вот такого я не ожидал, но понял, что она не соврала. По искреннему взгляду, по голосу звучавшему спокойно, по тишине, воцарившейся потом. А ведь все сходится. И Суворовские закидоны, и его злость, когда Ира оседлала мои колени, и резкость его движений, когда наматывал ее волосы на кулак и впивался грубым поцелуем в шею.
