Он передёргивает плечами, и моргает несколько раз. Кажется, только сейчас выходит из оцепенения.
— Никогда больше так не делай! — истерика подкатывает к горлу. — Я… я не могу…
Перебираю ногами до тех пор, пока не врезаюсь спиной зеркальную стену.
Всё ещё чувствуя исходящую от него опасность, бросаюсь к двери в раздевалку.
Сердце бешено стучит в висках. Хватаюсь за горло… Боже мой… что же теперь делать?!
Я, ведь, думала, он забыл. Он же сказал, что наш секс для него ничего не значил! Думала, я одна мучаюсь воспоминаниями… С одной стороны, это было обидно, но с другой… более безопасно, что ли? А теперь, выходит, он тоже думает об этом! Думает и хочет продолжения…
Зарываюсь пальцами в собранные в пучок волосы.
Меня всю колотит. Что с нами не так?! Какого чёрта мы творим?!
Прислоняюсь спиной к железному шкафчику и медленно съезжаю на пол.
В груди так тесно, словно бетонной плитой придавило. Совершенно не понимаю, что мне делать дальше. Стоит ли поговорить с ним? Приведёт ли к чему-то хорошему этот разговор? Даниил же… невменяемый! Хотя, когда он подвозил меня до колледжа, мы, вроде бы, нормально поговорили… Может, до него, всё же, можно достучаться?
Господи, как же всё запуталось!
Слёзы так и катятся по щекам.
Всхлипываю, вытирая их пальцами.
Потом кое-как встаю и вынимаю вещи из шкафчика. Сил нет даже на то, чтобы принять душ и переодеться.
Иду к выходу и застываю возле двери.
Так страшно снова встретить его там. Страшно снова посмотреть в глаза.
Страшно оказаться рядом… Вдруг, я снова не устою?
Собравшись с духом, аккуратно приоткрываю дверь.
Сердце гулко бьётся в горле.
Делаю отчаянный шаг вперёд, но, к своему удивлению, в танцевальном зале оказывается пусто. Смотрю по сторонам, ища взглядом Даню. Но его уже нет. Ушёл. Растворился. В груди давит от непонятного разочарования. Не понимаю, что со мной… Я же сама его прогнала! Так чего же я хотела?
Растерянно замираю посреди зеркальной комнаты.
Тишина и пустота давят. Ничто не намекает на то, что случилось тут всего десять минут назад. Будто этого и не было никогда. Ни танца, ни поцелуя… Будто всё это — плод моего больного, озабоченного старшим братом воображения…
Делаю глубокий вдох и медленно двигаюсь к выходу.
Наверное, я могу снова притвориться, что между нами ничего не было. Могу обмануть саму себя и просто забыть. Да… так было бы правильнее всего. Забыть и не вспоминать.
