— Показалось, что…
— Всё Соколова высматриваешь?
— Вроде того… Как думаешь, до него уже дошли эти слухи?
— Да нет! — стараюсь звучать естественно, чтобы её успокоить. — Не думаю… Мало ли чего болтают? Может, его вообще сегодня в колледже не будет? Они там ночью своей дрянной компашкой что-то отмечали, наверное, ещё не проспались даже. Братец мой в три часа ночи домой припёрся, пьяный в ноль. Еле ноги волочил… Даже комнату перепутал и ко мне ввалился…
Осекаюсь, краснея под пристальным взглядом Милы.
Чёрт… наши отношения с Даней и для меня самой — лютая дичь! Что уж говорить о других? Боже… и кто меня, вообще, за язык дёрнул сказануть такое?!
— И? Что было?
— Да ничего, — тараторю как можно быстрее.
— Я его выгнала взашей, и наорала, чтобы не смел ко мне соваться! Он… просто перепутал, — уши краснеют от наглого вранья. Никуда я его не выгнала… Хотя должна была! Интересно, если притворяться, что я его прогнала, а не обнимала ночь напролёт, может, сама в это поверю?
— Дело в том, что пока меня не было в стране, этот придурок целый год жил в моей спальне, представляешь? — продолжаю сбивчиво.
Во взгляде Милы мне так и чудится осуждение. Конечно, его там быть не может, потому что Мила ничего не знает! Я, ведь, не выдала себя, правда? — Я когда приехала, прогнала его, конечно, но теперь он периодически меня достаёт. Делает вид, что всё ещё живёт в этой комнате, вещи у меня ворует, издевается… В общем, идиот, каких поикать!
— Ясно… — сочувственно кивает новая знакомая. — Конечно, приятного мало, согласна.
Но ты постарайся ему обрисовать границы, чтобы знал, что с тобой себя так вести нельзя!
— Я пытаюсь… пытаюсь… — перебираю свою пасту. — Знаешь, иногда я думаю, как было бы классно, если бы его просто отчислили! Он бы тогда, наверное, съехал… — Съехал и перестал бы маячить перед глазами. Позволил мне себя забыть! — У тебя, ведь, папа директор, да? Может, нажалуешься на брата моего и на этого Соколова тоже, а?
— Боюсь, всё не так просто, — вздыхает. — Соколов уже, итак, получил наказание, но…
— Привет! — над нашими головами раздаётся незнакомый голос.
Поднимаю взгляд и вижу коренастого парнишку. Лицо у него в неприятных зеленоватых синяках. Интересно, кто его так отделал?
Мила сухо здоровается с ним, а он подсаживается.
— Меня Иван зовут, — представляется.
— А я — Полина, — протягиваю ему руку.
— Приятно познакомиться, — жмёт руку, а потом снова обращается к Миле. — Как дела?
— Нормально, — отвечает она.
