Там немного задержался. Что-то жало ему. Какие-то сомнения продолжали теснить душу. Собственно, зачем все это, зачем эта записка, эти слова об авантюре? В конечном счете то, что от него требовалось, он сделал. Бриллианты не пропали. Рано или поздно они сделают свое дело. И кому интересно, с каким трудом все это ему досталось? Пусть те, кто считает это их общим успехом, разделят его между собой. Но скорее всего, успех припишет себе сам Свердлов. Ну и пусть! Кольцов тоже получил свою награду: четыре незабываемых дня наедине с Таней.
Четыре дня счастья!
Кольцов обернулся, попросил барышню вернуть ему записку. Она поняла, что незнакомец хочет еще что-то дописать.
Кольцов же решительно разорвал листок на мелкие части и хотел бросить обрывки в стоящую возле двери урну. Но его рука на мгновенье зависла в воздухе и затем отправила клочки в карман.
– Собственно, писать-то и нечего, – словно извиняясь, произнес он, ставя точку в своих сомнениях. – Скажете Вениамину Михайловичу, что заходил Кольцов.
И все.
– Кольцов? Так это вы и есть Кольцов? Тот самый? – ахнула барышня. – Но ведь вы же были в Париже!
Оторвались от своих дел, с нескрываемым интересом уставились на Кольцова и остальные дамы-референты.
– Вениамин Михайлович вас так ждал. Перед своим отъездом он еще нас предупреждал…
О чем предупреждал этих престарелых девиц Свердлов, Кольцов уже не услышал. Он торопливо закрыл за собой дверь и быстро направился к лестнице. Побежал по ступеням вниз…
Снова они с Мироновым вернулись на Лубянку.
Помощник Дзержинского Герсон встретил Кольцова радушно, как давнего и хорошего знакомого.
– А вы, Павел Андреевич, стали у нас здесь чем-то вроде знаменитости, – сказал он, усаживая Кольцова в кресло. – Вас чуть ли не каждый день вспоминают. То Феликс Эдмундович, то Менжинский, то Свердлов. Говорят, вы там, в Париже, совершили какой-то подвиг?
– А у нас не могут иначе: либо поднимают человека до небес, либо опускают на дно морское, – ворчливо ответил Кольцов.
– Я смогу сегодня увидеть Феликса Эдмундовича?
– А он – в Минске, – сказал Герсон.
– Когда вернется?
Герсон сдвинул плечами:
– Этого не знал даже сам Дзержинский, – и стал перебирать на столе какие-то бумаги. Отыскав нужную, сказал Кольцову: – Перед самым отъездом Феликс Эдмундович попросил направить вас в распоряжение председателя Особого отдела ВЧК Вячеслава Рудольфовича Менжинского. Он сейчас в Харькове, при штабе Южного фронта. Там вас ждут.
