Нашел знакомую дверь с табличкой «Российский Советский Красный Крест». Постучал. Но на стук никто не отозвался. Тогда он внимательно оглядел дверь, может, где-то увидит кнопку звонка или цепочку от колокольчика. Но ничего такого не обнаружив, снова постучал.
Пробегающая мимо барышня с листочками бумаг в руках приостановилась возле Кольцова, спросила:
– Вам, верно, нужен Вениамин Михайлович? Его, к сожалению, сейчас нет. И вернется он не раньше, как через неделю.
И барышня помчалась дальше по коридору и исчезла за поворотом.
"
"Кольцов стоял, размышляя. Не ждать же Свердлова в Москве целую неделю, чтобы сказать ему то, что он настроился сказать? Или, может, написать короткое письмо? А нужно ли? С глазу на глаз еще можно в чем-то убедить Свердлова, или уж, по крайней мере, доходчиво объяснить ему, что это – не та победа, которой может гордиться Свердлов. Потому что на самом деле победы нет. А как все эти его соображения будут выглядеть на бумаге? Вместо эмоций – восклицательные знаки?
И все же, когда он увидел возвращающуюся уже знакомую барышню, шагнул ей навстречу.
– Простите! Вы, вероятно, имеете какое-то отношение к Красному Кресту?
– Самое непосредственное. Я – референт.
– В таком случае, не затруднит ли вас передать Вениамину Михайловичу короткую записку?
– Нисколько. Идемте в «референтскую», там напишете.
В небольшой комнате, которая еще не так давно была скромным одноместным гостиничным номером, было тесно. За своими столами сидели несколько ухоженных дамочек и листали какие-то бумаги, а одна старательно, двумя пальцами, что-то печатала на «Ундервуде».
– Здравствуйте! – громко сказал Кольцов.
Дамочки одновременно, молча и равнодушно, коротко взглянули на Кольцова и снова зашелестели своими бумагами.
– Сюда, пожалуйста! – приведшая Кольцова барышня указала ему на не занятый стол. – Вот ручка, чернила.
– Спасибо.
Кольцов уже начал жалеть, что решился на это письмо. Ему захотелось поскорее оказаться на улице, подальше от этих милых, но холодных безжизненных мраморных лиц.
Но и отступать уже было поздно. Барышня, приведшая его сюда, ожидающе на него смотрела.
Он пододвинул к себе бумагу, обмакнул перо в чернила и, после коротких раздумий, написал:
«В.М.! Вся эта ваша парижская затея увенчалась успехом. Но очень и очень случайно. Подробности вам, вероятно, изложат товарищи, которые участвовали в этой авантюре». И подписался: «П.Кольцов».
Закончив писать, он отдал записку стоящей возле него барышне и направился к двери.
