Сначала возник беспорядочный хаос линий, но рука Ххешуша двигалась все быстрее, все увереннее; появились табуреты и столы, своды подвала, намеченная контуром дверь. Эрик, с замиранием сердца следивший за этим таинством, прошептал, взглянув на Шахут’гра: «Кхашаш! Живо неси!» Бросив дубину, служитель исчез и вскоре вернулся с полными кружками. Эрик пригубил, Ххешуш, не глядя, выплеснул пойло в рот, чиркнул пару раз по бумаге и обвел взглядом кабак. Затем сморщился и с недовольным видом буркнул:
– Плохо! Столы, стены.
.. все мертвое... нет интереса... – Он перелистнул альбомные страницы, нашел рисунок морского берега с рощей на заднем плане и поинтересовался: – Это где?
– Побережье около нашего дома, – сказал Эрик и тут же уточнил: – У дома ашинге. Это охотничье владение Шеггерена’кшу. Приезжай, я отведу тебя в это место. Дам бумагу, краски, карандаш. Будем рисовать живое – море, деревья и всяких лесных тварей.
Ххешуш зыркнул на него недобрым взглядом:
– Ты, шуча, совсем без ума... Кто меня туда пустит? И на чем мне ехать? Откуда у меня шаух? Я живу в развалинах, одеваюсь в отрепья и пожрать могу не всякий день.
.. Зато пью! – Он грохнул кулаком по столу. – Пью! Ну-ка, Шахут’гра, тащи кхашаш! Больше тащи, не то когти вырву! Шуча платит!
– Кто платит, тот и когти рвет, – молвил служитель и уставился на Эрика в ожидании команды. Кивнув, тот оторвал несколько квадратиков фольги.
– Неси большой кувшин и мясо хашшара. Потом сядь у своих вертелов и сюда не лезь, пока не позову.
Не прошло и двух минут, как Шахут’гра выгрузил на стол гигантское блюдо с мясом и горкой фиолетовых плодов, кувшин спиртного и сосуд с приправами.
Воткнув в мясо нож, он покосился на клинок в сомнении, потом оглядел гостей, шумно выдохнул и исчез. Но прихватить с собой дубинку не забыл.
– Ешь и пей, – произнес Эрик, придвигая блюдо к гиганту, а к себе – альбом. – Только с пойлом не очень усердствуй. Будем говорить.
Ххешуш молча налил и опорожнил кружку, потом взялся за нож, отхватил большой шмат мяса и заработал челюстями.
Жир стекал ему на грудь, пачкая убогое одеяние. От него тянуло если не злобой, то явной неприязнью.
– О чем говорить? – пробурчал он. – Ты шуча, я хаптор... Враги!
– Как я могу быть твоим врагом? – молвил Эрик. – Когда вы с нами воевали, я еще до этого сиденья не дорос! – Он хлопнул по табурету. – Какие счеты у тебя со мной?
– Щенок шуча – тоже шуча, – упрямо повторил гигант, отрезая еще кусок мяса. – Я был воином. Я дрался с шуча.
