Только узнать бы надо, где такое заведение.
– Узнаем. У Хрена спрошу, а ты переводи.
Хреном Петрович называл Шихерен’бауха, но только за глаза – сокращение имен считалось у хапторов оскорбительным. У капитана с Абалаковым не то чтобы дружба наметилась, но, во всяком случае, старший охраны благоволил Петровичу больше, чем другим ашинге. Правда, пить с ним больше не садился.
Шихерен’бауха они перехватили у ворот, около машины – похоже, он собирался уезжать. Однако, завидев землян, притормозил и уставился на них темными зрачками.
– Скажи, что мы рады его видеть, – велел Петрович. – Так рады, что в прямой кишке свербит и мочевой пузырь раздулся.
Эрик перевел, но с купюрами.
– Теперь скажи, что мы желаем его угостить. Хорошо угостить, прям-таки с безмерной щедростью.
– Это еще зачем?
– Ты не спрашивай, переводи, – молвил Петрович. – Я лучше знаю, как нужно общаться с гуманоидами.
Капитан выслушал, вздрогнул и потемнел лицом. Его взгляд метнулся к раскрытому проему входа, будто он ожидал, что сейчас из него полезут роботы с фляжками «Аннигиляции».
– Скажи, что мы приглашаем его в шалман. В столичный кхаш то есть, где собираются эти... как их... словом, местные мазилы. Я думаю, это заведение из лучших. Люди искусства – не дураки выпить.
Уяснив, что застолья с земным пойлом не будет, Шихерен’баух успокоился и проскрипел:"
"– Согласен. Но почему кхаш цартели? Это презренное занятие для хуси-хуси поко, слишком ленивых, чтобы заниматься делом. Они непочтительные и буйные. Могут обидеть ашинге.
«Вот как!» – удивился Эрик. А вслух сказал:
– Мы, пха, должны изучать всех обитателей вашей планеты, и благородных тэд’шо, и низких пасеша. Этого требуют Устои и высокий Хурши, которому мы подчиняемся.
– Аха! Устои надо уважать и выполнять веления владыки, – произнес Шихерен’баух, поскреб левую шишку и призадумался. Затем молвил: – Лучший кхаш цартели – напротив Пха’гебаима. Ждите меня там. – Он нырнул в салон, включил навигатор, и машина умчалась за ворота.
– Он согласился, – сказал Эрик Петровичу.
– Согласился и объяснил, где его ждать. В кабаке возле Пха’гебаима.
– Ну, вот видишь! Все братья-гуманоиды в одном на нас похожи: любят халяву.
Они отправились к шаухам в подземный зал. Абалаков выбрал экипаж зеленого цвета и, не включая автоматику, выехал на мощенную камнем дорогу. Он уже отлично справлялся с транспортом хапторов, несмотря на то что даже в переделанном виде кабина была великовата для людей и рычаг маневра не рассчитан на человеческую руку.
