Чувство удовлетворения охватило Эрика; мысль, не высказанная братом, была ему понятна, как если бы он услышал голос Петра.
Молодец! Ты молодец!
«И правда, молодец», – подумал Эрик, очнувшись. Над ним по-прежнему плыли луны Пыльного Дьявола, медленно вращался небосвод, а на песке, среди каменных фигур, плясали смерчи. Он потер висок и поднял глаза на Чагра’шари:
– Спящий сказал: если твой зов дойдет до Владык, ты это почувствуешь. Так и вышло... Посылай корабль за своим владыкой.
ШАХХАШ’ПИХИ, ПРАВИТЕЛЬ ТАХАНГИ’ТУ
Он испытывал чувство торжества.
Торжество и безмерная гордость переполняли его; он свершил задуманное предком, очистил имя Херир’шауна от позора, и теперь оставалось лишь насладиться местью. Сидя в рубке за спинами пилотов, Шаххаш’пихи представил этот момент: клинок чертит кровавый крест на животе потомка Сеги’вадеса, расходятся края раны, вываливаются внутренности... Стоило бы сделать это самому, невзирая на Ритуал, но обычай надо уважать. Казнь свершит Чагра’шари, ибо он – второй в клане Хаш и когда-нибудь сделается главой династии.
Но не слишком скоро – он, Шаххаш’пихи, проживет долгую славную жизнь и увидит дни величия своего клана.
Дни величия, дни власти! И не только над хапторами – над всей Галактикой! Над безрогими шуча, над спесивцами кни’лина, над дроми и остальными расами, сколько их есть во Вселенной! Кто дерзнет сопротивляться, пощады тому не будет! Исчезнет даже имя этих народов! Ибо сами Владыки Пустоты вручат ему власть и карающий меч!
Шаххаш’пихи откинулся в кресле и закрыл глаза.
В мечтах виделось ему дивное зрелище: харши’ххе Первых династий ползают у его ног и молят о пощаде. Баргахори’ппуш, Харрадан’хочара, Шеггерен’кшу и Тикхара’хшак...
Он довольно ухнул и ударил кулаком о кулак.
Глава 13
ВЛАДЫКИ ПУСТОТЫ
Бывает так, что волшебный миф превращается в реальность. Не всегда приятную для того, кто ждал чудес.
«Книга Начала и Конца» Йездана Сероокого, пророка и мудреца кни’линаПод светом лун и звезд усыпанный самоцветами каменный сад озаряло мягкое сияние.
Но сейчас, в самый разгар дня, когда на небесах пылали два светила, блеск драгоценных камней был острым и яростным: рубины и шпинели – словно капли крови, от аметистов тянутся фиолетовые лучи, будто от боевых лазеров, хрусталь колет глаза пучками стрел. Безжалостная красота! И в добавок к ней ветер кружит песчаные вихри, но не мелкие, как по ночам, а в два человеческих роста.
Они стояли втроем на площадке у бетонного купола.
