Обе стороны препирались упорно, и Эрик покинул ведомство Левого Рога мокрым, как мышь. Сезун’пага выглядел не лучше.
Они стояли у своих шаухов, наслаждаясь свежим прохладным ветерком, прилетевшим с моря. Эрик вытирал лоб платком, Шошин отдувался и обмахивал лицо ладонью, «говорильник» с хрипом втягивал воздух, мотал головой и звенел цепочкой. Только глава миссии был свеж, как майская роза.
– Итак, – бодро молвил он, – этот раунд мы не проиграли.
– Но и не выиграли, – буркнул коммандер.
– Ничего страшного. Поиск консенсуса требует времени и усилий, – заверил Хурцилава.
– Ну, отправимся домой? Мы заслужили хороший обед и рюмку коньяка.
– Я бы прогулялся, – сказал Эрик. – Работа выдалась нелегкая, нужно развеяться. Может, с Ххешушем повидаюсь."
"– А обратно как ехать? – Хурцилава бросил взгляд на экипажи. – Ладно, оставим вам роскошную карету с золотыми гербами. Нас Сезун’пага довезет.
Они уселись в шаух «говорильника». Шошин на прощание сделал строгие глаза – мол, гулять гуляй, а остерегаться не забудь.
Эрик кивнул, постоял недолго у посольского экипажа и побрел знакомой дорогой в кхаш «Хакель шинге». После споров с братией Левого Рога ему хотелось посидеть в компании цартели и приобщиться к искусству.
Он пересек площадь перед зданием Куршутбаима. Окна там сиротливо темнели, а вот в кабаках напротив жизнь кипела ключом – наступал вечер, и благородные тэды из разных присутственных мест торопились сюда выпить кхашаш и поразвлечься. Наверняка там уже сидели чиновные морды из Гешехта, и, подумав об этом, Эрик вздрогнул и ускорил шаг.
Вроде бы следом за ним никто не тащился, он не видел шаухов с охраной и наблюдающих устройств, но слух и зрение обманывали – в ментальном спектре хапторов, стекавшихся на площадь и пивших в кабаках, Эрик уловил волну настойчивого интереса. Можно сказать, профессионального, и по мере того, как он углублялся в пустынные переулки за площадью, это ощущение делалось сильнее. Впрочем, это не тревожило Эрика; как говорил Шаххаш’пихи, за землянами следили, чтобы уберечь от неприятностей.
В городе хапторов и вообще на планете их считали не желанными гостями или деловыми партнерами, а, скорее, малоприятным напоминанием о проигранной войне и попранной чести.
«Возможно, – думал Эрик, – с этим связано впечатление, оставшееся от Шаххаш’пихи. Он казался постарше Ххешуша, выглядел на пятьдесят, время расцвета по местным меркам, и если Ххешуш успел повоевать, то и Шаххаш’пихи мог сражаться с начала и до самого конца войны.
