Я сильнее вонзаю нож ему в плечо, и его губы кривится, слюна капает из его рта.
– Ладно, я все расскажу, – хрипит он. – Я хотел добиться того, чтобы Кимберли… – Блаунт делает паузу. – Я хотел добиться, чтобы Кимберли сказала мое имя во время того, как я ее трахал. Она не стала этого делать, и в какой-то момент я потерял контроль. Я немного перестарался, и она перестала дышать. По крайней мере, мне так показалось. Тогда я решил переложить вину на Тайлера.
Ублюдок говорит это таким тоном, будто речь идет об обычных вещах.
Зарычав, я прокручиваю нож в его ране, и Блаунт разражается воплем.
– Я посадил их обоих в такси перед камерами, – срывающимися голосом выкрикивает он. – Потом догнал их на машине в том месте на выезде, где не было видеонаблюдения. Я заплатил таксисту приличную сумму, чтобы он ничего не говорил про меня, и сам отвез Кимберли с Тайлером в лес.
Ублюдок!
– Зачем? – я выдергиваю из него нож.
– Я хотел, чтобы все подумали, что виноват Тайлер. К тому времени он очнулся, но его состояние… Тайлер ничего не соображал.
Я поцарапал его лицо руками Кимберли, чтобы под ногтями остались частицы его ДНК, и оставил ее в лесу. А Тайлера высадил возле дороги, заранее вызвав с его телефона такси, чтобы это стало уликой. После чего дождался, когда он с трудом усядется в машину и уедет, – Блаунт выдыхает. – Вот и все.
Если бы ненависть и гнев можно было измерить огнем, я бы сгорел заживо. Я чувствую, как мышцы пылают, и через секунду мой кулак летит прямо в лицо Блаунта.
Еще. Еще.
И еще.
Я избиваю его до тех пор, пока его кровь не забрызгивает меня. Я останавливаюсь и перевожу дыхание. С болезненным стоном ублюдок сползает по сиденью и сплевывает выбитый зуб.
– Вы сами виноваты, – бормочет он. – Вы выставили меня насильником, и я преподал вам урок.
Я хватаю его за воротник и дергаю на себя.
– Ты не должен был трогать Кимберли. Ты должен был расквитаться со мной, – я рычу в его лицо. – Со мной, слышишь?
Горящими глазами я смотрю, как уголок его рта приподнимается в ухмылке.
– Я и так расквитался с тобой, – Блаунт улыбается, обнажая зубы, перепачканные кровью. – Я отобрал у тебя Кимберли. Ты всегда был для нее временным вариантом, потому что в конечном счете она принадлежала мне. Она моя.
– Вот тут ты ошибаешься, – говорю я. – Может быть, ты воспользовался шансом и дождался, когда я был далеко от нее. Может быть, ты воспользовался ее беспомощным состоянием. Но Ким всегда была и будет моей. Это мое имя она шепчет во сне.
