Затем последовала драка у подъезда, где его поджидали разъяренные родственники погибшей, СИЗО, неожиданное освобождение и потрясающее своей несправедливой циничностью известие о смерти отца. До благополучной развязки дела он не дожил несколько дней…
И все эти годы Вадим винил в его смерти себя.
«Но ведь, как ни крути, статью написала Катя! — вступило в спор второе „я“, не менее чувствительное, не менее страдающее. — Почему она посмела вмешаться в нашу жизнь? Не разобравшись, не дождавшись окончания расследования? И ей даже в голову не пришло позже извиниться, дать опровержение! Что за женщина из стана врагов ее наняла? Не исключено, что ей хорошо заплатили.
Хотя нет… Впрочем…»
Перевернувшись на спину, Вадим уставился в белоснежный потолок. Зацепиться взгляду было не за что: ни трещинки, ни пылинки. Глаза непроизвольно закрылись, и снова стало клонить в сон. Ни вспоминать, ни думать о чем-то больше не хотелось. Как не хотелось с кем-то разговаривать, покидать эту кровать, этот номер.
«Знакомая ситуация, прежде не раз пережитая: после обильной дозы спиртного следующий день напрочь выпадает из жизни.
А ведь зарекался… — усмехнулся он. — Сколько там времени? Пора бы меня выселять из номера… Странно, что медлят… Надо позвонить на рецепцию… — заторможенно думал он, находясь практически в пограничном состоянии между реальностью и сном. — Или сделать это позже?»
Чувство ответственности пересилило. Нащупав на тумбочке телефонную трубку, он набрал короткий номер и с удивлением узнал, что рано утром, когда до него наконец дозвонились, он отказался от такси в аэропорт.
Так как номер изначально был забронирован им до среды, его решили не беспокоить. Правда, поинтересовались, когда можно убрать комнату.
«Пить надо меньше, — с досадой шмякнул он трубку на место. — Давно со мной такого не случалось… Потерял квалификацию… — то ли грустно, то ли насмешливо подумал он о себе и тут же вернулся к больной теме: — От любви до ненависти бывает не только один шаг. Иногда достаточно одной прочитанной страницы.
Да что там страницы — хватило и абзаца… А вот интересно, возможен ли обратный путь, от ненависти к любви? — задался он неожиданным вопросом. — Теоретически — да. Слышал. Но на практике — вряд ли… Да и нет у меня к ней ненависти. Самому странно: столько лет ненавидел в душе неведомую журналистку, а как только узнал, кто она, все куда-то испарилось… Эх, Катя, Катя! Ведь, не напиши ты много лет назад ту статью, все сейчас было бы иначе.