На смену очарованию юности пришла уверенная в себе красота расцветшей женственности.
Ланс растянул непослушные губы в улыбке.
– Монна Райт, не чаял увидеть вас здесь.
– А я, напротив, предвкушала встречу.
Лицо изменилось, а голос – нет. Все тот же серебристый колокольчик, что прозвенел тогда, в полумраке беседки, пригвоздив его к месту.
«Не зря говорят, на детях великих людей природа отдыхает. Его отец сумел вернуть величие древнему роду, но сам Ланс – лишь сын лорда-канцлера».
Сейчас на ее губах светская улыбка, но карие глаза пышут ненавистью.
Ненавистью, которая заставила нарушить все приличия. Поставить на танец, словно это она – мужчина, а он – девица с заполненной бальной книжечкой.
«Бедняга Ланс! – Смешок человека, которого он считал лучшим другом. – А он так в тебя влюблен!»
– Но я сам участвую в аукционе. – Ланс тоже умел изображать безмятежность. И практики у него, пожалуй, было побольше. – Моя ставка…
На самом деле он не намеревался ввязываться в подобные торги. Здесь была только одна девушка, которую он пригласил бы с удовольствием, а не потому, что, явившись на бал, кавалер обязан танцевать, чтобы дамы не скучали.
Что до денег – без того от половины до трех четвертей расходов больницы Ланс оплачивал из собственных доходов. Но сейчас не вмешаться было нельзя. Что ж, придется считать это взносом в счет будущих периодов.
– …шестьдесят золотых…"
"Кого же пригласить? Ланс обвел взглядом зал. Ошарашенное лицо Грейс. Ее ни в коем случае нельзя впутывать! Изумление, азарт, предвкушение скандала на лицах прочих девиц.
Кого он выберет за столь баснословную сумму? Нет, приглашать девушек нельзя: наблюдать за скандалом и оказаться в центре скандала – разные вещи, а Ланс не хотел бы невольно погубить чью-то репутацию. Пусть даже куколки Амели, испортившей настроение его помощнице.
Или, может, смолчать? Карина считает себя пострадавшей стороной – так пусть потешится? В конце концов, сам он куда больше приобрел, чем потерял тогда, хотя свет наверняка считает иначе.
…Скандализированные лица дам-благотворительниц.
Вот оно! Дама, несгибаемая, как адмиральский линкор.
– …за право повести вальс с монной Озис.
Кто-то охнул, шепотки пробежали по залу и затихли. Веер в руке монны Озис на миг замер, уголки губ приподнялись.
– Вы высоко меня цените, мэтр.
– Кто, как не вы, заслужил право оказаться в центре сегодняшнего бала? Все мы знаем, сколь много вы делаете для города.
– Семьдесят пять золотых, – не унималась Карина. – Вальс с мэтром Даттоном.
