Заплела косу, пристроила расческу на место и случайно сдвинула таз. Из-за него показался ободок браслета. Тонкий золотой обруч со строгим эмалевым узором – брачный браслет, я узнала его с первого взгляда. Сердце неистово заколотилось в груди. Неужели? Для меня? Ланс знал, что мы станем близки, и заранее подготовился?
Я минуту стояла, зажав рот ладонью. Ведь ничего, если я посмотрю? Я ему не скажу, не испорчу сюрприз.
– Надо было лучше прятать, – произнесла я вслух.
Браслет оказался тяжелый, филигранной работы, по светлой эмали струилась серебряная вязь – древние защитные руны.
Традиция, сохранившаяся с давних пор: муж просит всех святых защитить его молодую жену от несчастий и болезней.
В университете нас обязали учить мертвый язык, который сейчас нигде, кроме целительства, не применяется. Я не удержалась и прочитала, что написано на браслете. Прочитала и отбросила прочь, словно он внезапно ожег пальцы.
«Любимой Карине, да хранят ее все святые и моя преданная любовь».
Что? Как? Я ничего не понимала.
Почему брачный браслет до сих пор оставался у Ланса, ведь они расстались с невестой пять лет назад!
Я прикусила костяшки пальцев. Расстались пять лет назад, но виделись совсем недавно. А я ведь так и не знаю, к чему привел последний разговор. Что они решили? Ланс повез ее к мэру на своем мобиле, хотя после бессонной ночи шатался от усталости.
В любом случае – вот он, браслет. Доказательство того, что Ланс все еще думает о монне Райт.
Только бы он вернулся поскорее.
Обнял, поцеловал! Одно его слово, и я перестану сомневаться! Он меня любит!
«Или просто не стал отвергать девчонку, которая сама вешается на шею. Он ведь здоровый молодой мужчина…»
Мне стало так плохо, что я секунды не могла больше находиться рядом с браслетом, который теперь лежал на краю полки, посверкивая в лучах солнца. Он выглядел красивым и опасным, как свернувшаяся кольцом змея.
*** 51 ***
Я стремительно ворвалась в спальню и точно на стену натолкнулась: не ожидала, что в комнате окажусь не одна.
У постели стояла пожилая женщина в чепце и белом фартуке поверх темного платья. Она уже сняла пододеяльник, кинула его на пол и теперь занималась тем, что стягивала простыню."
"Горничная обернулась на шум открывающейся двери, и ее губы скорбно поджались при виде меня. Мои ноги будто приросли к полу. Почему я чувствую себя воровкой, застигнутой на месте преступления?
Женщина отвернулась, продолжила заниматься бельем.
