Зозо внезапно выдала знаменательную фразу, вошедшую впоследствии во все юмористические книги света:
– А вообще мне всегда хотелось, чтобы Мефоч-ка был девочкой. Хоть бы поболтать с ним можно было по-человечески. А то что толку в этих мужиках? Забегает раз в сто лет и на все материнские вопросы только невнятно мычит.
Даф попыталась представить себе Мефа девочкой, но тотчас воображение ее зашло в тупик. Девочка из него выходила больно уж нескладна.
Зозо тем временем отвлеклась и почти забыла, что у нее есть собеседница.
Руки ее порхали, мысль перепрыгивала с предмета на предмет, а жизнь была полна радостных удивлений. На глаза ей попалась проросшая луковица. Зозо стало жаль луковицу, и, повинуясь настроению, она сунула ее в горшок к кактусу, попутно затопив бедолагу водой из-под крана. Затем Зозо нашла на подоконнике ручку и стала водить по бумаге. Обычная история для человека, который, рисуя шаржи, познает людей. На бумаге возникло круглое туловище. Животик рюкзачком, как у французского босса Буонапарте.
Черный пиджак, белая жилетка. На шее бабочка хлопает полинявшими крыльями.
– Кто это? – спросила Даф с любопытством. – Папа Мефа?
– Нет. Это Тесов. Поэт, переводчик, лектор... и так далее, – сказала Зозо. Видно было, что она сама не знает, что скрывается за «так далее».
– Вы его любите? – спросила Даф и тотчас усомнилась, что, рисуя человека в таком потешном виде, можно его любить.
Зозо пожала плечами.
– Он забавный, – сказала она.
– И все? Это же так мало! – удивилась Даф.
– Напротив, детка, это очень много! Это только в пятнадцать лет кажется, что мир огромный.
Еще через пятнадцать лет понимаешь, что он маленький и тесный. Если прежде у тебя был выбор из миллионов комбинаций, то теперь раз-два, и по порядку номеров становись! – назидательно сказала Зозо.
– И вы бы вышли за него замуж? – не поверила Дафна.
В крови у нее все еще бурлил эдемский идеализм. Ее ужасало, что можно выходить замуж без любви.
– Ох, не знаю! Мужчины после тридцати ужасно не хотят жениться. А те, которые хотят, от этих лучше держаться подальше.
Что-то с ними наверняка не так, – сказала Буслаева со знанием дела."
"Решив, что пора прощаться, Даф встала, заглянула под стол, где мирно дрых Депресняк – состояние почти невероятное для этого беспокойного создания и заметила у ножки стула расческу из темного дерева с длинной закругленной ручкой.
– Вы уронили! – сказала она, протягивая ее Зозо.
Буслаева посмотрела.
– Это не моя. Эта – этой, – ответила она высокомерно.
