Поплавок – юркий упитанный призрак с красной верхушкой – мелькает в сильной ряби, изредка показывая пенопластовое брюхо, такое же мимолетно и остро-белое.
Голубь почти достиг земли, когда что-то быстрое и темное отделилось от стены дома. Белую точку закрыла темная тень. Ирка удивленно заморгала, не понимая, что происходит.
– Бросай! Ну-у! – страшно крикнул Багров.
Дрот сам собой хищно рванулся из Иркиной руки, но она, жалея птицу, сжала пальцы и не пустила его. Темная тень исчезла. Ирка опустила руку.
– Почему ты не бросила? – тяжело дыша от гнева, спросил Матвей.
– Там же птица! Я бы попала в нее!
– Правильно. Именно в птицу и надо было кидать!
– Ка-ак?
– Дрот бы поразил ее вместе с тенью! Для этого я и выбрал белого голубя! Нужна была хорошо заметная мишень! – пояснил Багров.
– Мишень? Но он же живой! Ты что, не понимаешь: голубь – живой! – вознегодовала Ирка.
– Был живой. Есть такой хороший земной глагол: был, – спокойно перебил ее Матвей.
– То есть как?
Глянув с крыши вниз, Багров сжал и сразу же разжал ладонь.
Ирка увидела невесть как оказавшееся в ней окровавленное перо.
– Полуночные ведьмы ненавидят птиц. Патологически. Я знал, что она не удержится... У тебя был хороший шанс прикончить ведьму. Ты им не воспользовалась, – устало сказал Матвей.
Ирка не поверила своим ушам.
– Значит, выпуская птицу, ты заранее знал, что она обречена? – спросила она, мучительно вглядываясь ему в глаза в поисках ответа и боясь, очень боясь получить этот ответ.
Багров пожал плечами.
– Что из того, если знал? Когда ты ловишь рыбу на червя, тебя очень смущает судьба червя?
– Ты знал, – убито сказала Ирка.
В ее сердце обвалился карточный дом.
– Нельзя, в конце концов, быть такой сентиментальной! Ты не слезливая художница, которая ловит на кухне мотыльков в коробок, чтобы отпустить их в лесу! Ты – гвардия света! – воскликнул он."
"Ирка грустно смотрела на него. Простить ему птицу – такую живую, – на которую она только что дышала, она не могла.
– Это нечестно! Я думала, что... И потом, ведьма была совсем не готова! – негодуя, начала она.
– Не надо думать! Это война! – рассердился Багров. – Знаешь, сколько народу в Тартаре могут сказать: «Он поступил нечестно! У нас же было перемирие!»
– Но мы не в Тартаре! Светлые не должны так нападать! – отрезала Ирка.
Багров согласился с ней, вскользь заметив, что именно по этой причине темные живут в среднем гораздо дольше.
– Они не тонут в сентиментальных соплях, когда доходит до дела, – заметил он.
