Не так ли? – сказала с презрением Улита.
Последнее самообладание оставило Сэнру.
– Умри первая, ведьма! Потом – он! Хранитель изменницы – сам изменник! – крикнула она и, не глядя, закинула назад руку, ожидая, что в ней сейчас окажется копье.
Однако схеме, сотни раз опробованной и всегда удачной, ныне суждено было дать сбой. Улита налетела и толкнула мрачного оруженосца Сэнры плечом. Тот не упал, удержался-таки, но точная координация его движений была нарушена. Он покачнулся. Сэнра, рука, которой была уже занесена в замахе, схватилась не за древко копья, а за его наконечник и вскрикнула, порезавшись.
"
"Страшный, омерзительный, как у гарпии, крик далеко разнесся в лабиринтах новостроек. Перехватив копье другой рукой, она бросилась на Эссиорха. Однако он уже поднял руку на уровень глаз Сэнры.
– Non fructificat autumno arbor, quae vere non floruit[4], – быстро, но отчетливо произнес хранитель.
Сэнра застыла. Кольчуга и нагрудник со звоном соскользнули с ее тела. Копье и щит выпали из рук оруженосца. Он попытался подхватить их с земли, но закричал: они обожгли ему руки.
Сэнра зашипела. Последним с головы упал шлем. Улита увидела, как валькирию окутал золотой кокон, быстро теряющий свой цвет и наполнявшийся чем-то серым, дымным.
Крича, Сэнра попыталась вырваться из кокона. Она освобождалась от него, как человек разрывал бы паутину. Тщетно. Порванный кокон вновь срастался. Валькирия упала и каталась по земле, визжа, как полуночная ведьма Другие валькирии расступились, чтобы катавшаяся по траве Сэнра не коснулась их.
Нет, не страх двигал ими. То, что случилось с Сэнрой, было им, увы, слишком ясно. Такое в истории случалось со многими слугами света, которым суждено было забыть свой путь.
Дымный кокон треснул и разомкнулся. Торжествующе взвизгнув, Сэнра метнулась к своему копью. Улита хотела наступить на древко, но Эссиорх покачал головой. Этого можно было и не делать. Собственное копье оказалось для Сэнры неподъемным и обожгло ей руки так же, как и ее оруженосцу.
Поняв, видно, что произошло, Сэнра признала свое поражение и с достоинством выпрямилась.
Улита едва узнавала ее. Теперь перед ними стояла немолодая женщина с обрюзгшим и неприятным лицом. Собственный оруженосец смотрел на нее с ужасом.
– Ты думаешь, ты победил, Хранитель? Отняв у меня силу – ты отнял ее у света! – сказала она.
Эссиорх покачал головой.
– Ты заблуждаешься. Я ничего не отнимал у света. Я лишь запретил мраку пользоваться силой, которая ему не принадлежит, – спокойно отвечал он.
