Та единственная частица света, которая является безусловно вечной. Эйдос переживет и землю, и померкшие светила, и зев черных дыр. Нельзя отнимать у него шанс. Порой самое черствое сердце поворачивает к добру в последний миг! – ужаснулась Гелата.
– Вот и прекрасно! Пусть его эйдос определяется, пока мое копье летит в цель! Оставлять мерзавца в живых я не намерена. Если он переживет схватку с валькирией-одиночкой, я буду следующей, кто встанет у него на пути! – с насмешкой отвечала валькирия."
"В глазах Сэнры – некогда ясных – теперь заметен был неприятный, нездоровый блеск.
Она увлеклась, переступила черту. В своей жажде убивать – пусть и во имя добра – она давно переступила границы добра. Охота и убийство стали для нее спортом. Недаром Гелата некогда предупреждала Ирку, что Сэнру стоит опасаться больше, чем Хаару или Таамаг.
Улита внимательно посмотрела на эту валькирию, на наконечник копья, которое держал в руках ее оруженосец, тоже весьма мрачный субъект, и – нехорошая, неотвязная мысль стала преследовать ведьму.
– Даф! – шепнула она Эссиорху.
– При чем тут Даф? – не понял Эссиорх.
– Посмотри на копье Сэнры!
Эссиорх взглянул. Он увидел длинное копье с наконечником из чистого льда – острого как бритва, хрупкого как стекло. С наконечником, который, ломаясь в ране, восстанавливался вновь и так никогда и не мог сломаться.
– Ну и что? – спросил Эссиорх.
– Даф была ранена копьем холода.
– ЧТО? – Эссиорх порывисто шагнул к Сэнре.
Улите почудилось, что он на нее наброситься. Сэнра на мгновение отпрянула, но справилась с собой и с вызовом подалась вперед.
В ее нехорошо прищурившихся глазах, в усмешке, тронувшей губы, Эссиорх прочитал ответ на так и не заданный вопрос.
– Ты! Сказал он хрипло. – Я знаю: ты!
– И что из того? – спросила Сэнра.
– Змея! Но зачем ты тронула Дафну?
– Я встретила изменницу на рассвете и сразу узнала ее. Страж света, бежавший из Эдема и переметнувшийся к мраку. Она схватилась за флейту, я – за копье… Дальше все произошло само собой: победил сильнейший, – неохотно процедила Сэнра.
Эссиорх сжал кулаки, с трудом сдерживая себя. Улита случайно взглянула на его лицо, и ей стало жутко. Она-то думала, что ее Эссиорх смирный светлый ягненочек, а тут такое!
– Она схватилась за флейту, чтобы напасть на валькирию? Кого ты обманываешь, зачем? – повторил он.
Сэнра ощущая себя неуютно, оглянулась на оруженосца.
– Возможно, первой начала я, а она лишь пыталась защититься. Какая теперь разница? Она изменница.
