– Ха-ха, это так смешно! Я только что сказала «у вас»! Так быстро отвыкаешь от убожества! Вышла из самолета, огляделась и думаю: «Ну здравствуй, родная дыра!»
О время, время! Что ты делаешь с людьми? Взять хоть эту женщину! Давно ли окончила она текстильный институт, давно ли жила у себя в Мытищах и ездила до «Комсомольской» в набитой электричке, где ей пыхтели в затылок и наступали на ноги? И вот она вам – европейская дама.
– Вообразите, – продолжала Яна. – Я иду по аэропорту, в руке у меня огрызок яблока, и я не знаю, куда его выбросить! Рядом ни одной урны! Ну не хамство, нет?
Так как вопрос этот, чисто риторический по сути, обращен был все же к Эссиорху, он сказал:
– Можно просто в травку!
Яна улыбнулась шутке и, добавив в голос теплоты, проворковала:
– Да что же я все о себе да о себе? Ты-то сам как? Знаешь, Никитин, я все время собиралась тебе позвонить!
«Да уж, да уж.
Так мы тебе и поверили!» – насмешливо подумал Эссиорх. Он готов был поспорить, что заметь Яна его просто на тротуаре, ждущим, положим, маршрутки, а не на мотоцикле с Улитой, она преспокойно проехала бы мимо.
– Слушай... У нас тут дело одно срочное... – сказал он, вспоминая о ковре. – Если хочешь, поехали снами.
– Нет, я не могу. Я не одна, я с Отто! – Яна беспокойно оглянулась в сторону желтой машины с шашечками. – Погоди, я пойду его приведу, а то таксист его облапошит. У нас же как завидят иностранца, каждый норовит ему руку в карман запустить. Тоже мне – нашли дойную корову. Вместо того, чтобы самим работать, они.
..
Не докончив фразы, Яна метнулась к такси. Почти сразу она вернулась. Усатый грузный Отто, похожий на гибрид черепахи и моржа, послушно тащился за ней, поправляя в ухе слуховой аппарат. Он был в джинсах и просторном коричневом свитере.
– Знакомьтесь, это Отто! – с чувством превосходства сказала Яна. – Отто, это Никитин!
– О-у! – сказал Отто, на миг подкручивая шкалу приветливости в сторону увеличения.
– Паша. Павел! – громко повторила Яна, привыкшая, видно, к его глухоте.
– О-у, Павел! Очень ряд! – сказал Отто, крепко пожимая Эссиорху руку и косясь на Яну в ожидании дальнейших инструкций.
Не дождавшись таковых, Отто перевел взгляд на Улиту.
– А ви как поживай?
– Живу не тужу – сопли локтем не вытираю! – бойко ответила та.
Глухой немец удивленно запыхтел в усы. Кажется, из всей присказки он понял только последнее слово.
– Витирать? О-у, да, тут гразно! Таксист курить прамо в окно мотор и страхивал пепел прамо на дорог! – согласился он.
