Ирка прочитала, спустя томительное мгновение поняла смысл и, вскинув лицо к потолку, оскорбленно крикнула:
– Нет, это не мне! Это тебе будет уроком, Буслаев!
Мефодий явно переусердствовал. Посылая предупреждающий заряд магии, рассчитанный на валькирию, он никак не думал, что он достанется кикимору. Что мамонту щелчок, то боксеру нокаут.
Глава восьмая.
ХЕНДЕ ХОХ, ГЕРР ЭССИОРХ!
Дойчен зольдатен увд официрен, марш, марш нах остен ауф шпацирен...
Немецкая военная песня
Арей промокнул упавшую с пера каплю и задумчиво лизнул подушечку пальца языком.
– Вторая... резус отрицательный... Теперь понятно, почему так мажет, – сказал он задумчиво.
– Принести другую чернильницу? – предложила Улита.
– Не стоит. С каждым годом малютка Лигул становится все невыносимее... Отчеты надо писать второй группой. Заявки – первой отрицательной. Жалобы и протесты – третьей положительной. Личные и поздравительные письма – любой группой, но исключительно положительным резусом... Можно подумать, в Канцелярии у него сидят одни вурдалаки.
.. Ну зачем, скажи, тебе этот резус сдался, а? – сказал Арей, обращаясь к портрету.
Горбун глубокомысленно промолчал.
– Ты ничего не забыла сделать? – продолжал, обращаясь к Улите.
Секретарша честно задумалась.
– Вообще-то я много что забыла. Но вроде ничего срочного, – сказала она неуверенно. Губы Арея тронула усмешка.
– Ничего срочного, говоришь? Ну-ну... А ковер-самолет забрала из химчистки?
Улита застонала.
– Кто просил Чимоданова его туда сдавать?
– Ты и просила.
– Я?! Я велела ему и Нате прибраться в приемной. Всего лишь! Мне и в голову не могло прийти, что эти лентяи сдадут ковер – и куда? В лопухоидную химчистку!
Арей посмотрел в окно.
– Как там назывался этот московский район, где химчистка?.. Сам ковер еще полбеды, но если лопухоиды попытаются отпороть кисти, воронка будет впечатляющей... В общем, на твоем месте я бы поспешил.
***
Улита выскочила из кабинета, однако вопреки ожиданиям шефа телепортировать никуда не стала.
Далее буркнула что-то в духе: часом больше, часом меньше – никуда этот лопухоидный мир не денется. Спихнув регистрацию комиссионеров на Мефодия, она вручила ему печать, а сама торопливо выскользнула из особняка."
"Пересекла Дмитровку, нырнула в переулок и сразу же, у уличного телефонного автомата, остановилась позвонить. Звонила она странно – не снимая телефонной трубки и не вставляя карты. Лишь начертила на автомате ногтем защитную руну.
