— Не могу я немедленно освободить из-под стражи вашу подругу! — втолковывал он девушкам. — Это вы мне сейчас говорите, что у нее алиби. А где показания свидетелей, готовых это алиби подтвердить? Или где, на худой конец, сами свидетели? Есть они у вас с собой? Если есть, то я их с удовольствием допрошу лично.
Разумеется, прихватить с собой администратора подруги не догадались. Пришлось им смириться, что Лариса еще одну ночь проведет в тюрьме. Но зато следователь клятвенно пообещал, что все бумаги он сегодня подготовит.
И если завтра их слова насчет алиби Ларисы подтвердятся, а он лично отправит на лесную турбазу одного из своих оперативников, чтобы тот потолковал с администратором, то Ларису немедленно отпустят из-под стражи.
— Вот если бы еще и ее любовника, этого Виталия Вадюшина найти, — с мечтательным вздохом произнес он, заканчивая разговор с подругами, — тогда вообще было бы просто прекрасно.
И мечтал об этом следователь Казаков, даже не зная, что ключ от квартиры подозреваемой, то есть теперь уже бывшей подозреваемой в убийстве Ларисы, находился у Виталия.
Что уж говорить о самих подругах! Конечно, хорошо, что Ларису отпустят. Но ведь, с другой стороны, это вовсе не означает, что ее место займет настоящий преступник."
"— Надо снова ехать к жене этого Вадюшина, — решила Кира. — Как ни крути, а жена должна знать, где шатается ее муж столько времени.
— А где она сама шатается, вот еще вопрос, — произнесла Леся. — На турбазе ее нет, дома ее тоже не было. Где же она?
Впрочем, поскольку уже наступил вечер, Глафира вполне могла вернуться домой.
Их расчет оказался верен. Фира была дома. И услышав, что девушкам нужен ее муж — Вадюшин Виталий, тут же распахнула дверь. Вид у нее при этом был далеко не самый приветливый.
Но вообще-то, подруги отдали должное — женщина была очень хороша собой. Ладная, стройная, с длинными светлыми волосами и красивыми голубыми глазами. Лет ей было чуть больше тридцати. Во всяком случае она именно так выглядела.
Немного портило ее злобное выражение лица, но ведь при желании его можно и изменить.
И вот тогда женщина была бы настоящей красавицей. Даже странно, зачем понадобилась Вадюшину невзрачная и не умеющая подать себя Лариса, когда дома у него — такая красавица. Впрочем, на характере симпатичная внешность Фиры никак не сказывалась. Прием, который она оказала подругам, смело можно было назвать хамским.
— Вы, я вижу, вконец обнаглели! — процедила Фира сквозь зубы, не поздоровавшись и не предложив подругам войти в дом.
