Точно! Был у Лариски в жизни такой человек. Великая Ларискина любовь, скорей всего. Вот и не хочет она его выдавать. Не хочет, чтобы у ее любимого проблемы были.
— Дело твое, но ведь мы же с Кирой не менты, — соблазняла Ларису к откровенности Леся. — Мы этому человеку ничего плохого не сделаем. Просто поговорим с ним. Расскажем, что с тобой случилось. В конце концов, он же должен знать, что с тобой случилось.
— Точно? — подняла на девушек свои внезапно загоревшиеся яркими огнями глаза Лариса. — Расскажете?
— Да, — кивнули подруги.
— Хорошо, я вам все скажу, — бормотала Лариса. — Только вы ментам ни в коем случае не проговоритесь. Потому что, девочки, это такой человек… Такой! Я ради него, знаете, я ради него готова и в тюрьму идти, и в колонию. И если бы понадобилось, то и на пытки бы согласилась.
Подруги удрученно переглянулись. Ясный пень! У Лариски налицо был широко распространенный диагноз — влюбленность в стадии сильнейшего помрачения рассудка. Потом-то обычно эта болезнь рассасывается сама собой. Особенно хорошо на ее излечение действует совместное проживание под одной крышей с объектом влюбленности.
Тогда болезнь, бывает, исчезает уже через несколько дней. Но пока что у Ларисы была явно самая острая форма заболевания. И без наличия самого объекта влюбленности надежды на скорое исцеление Ларисы не намечалось.
— Только вы уж ему скажите, — горячо шептала тем временем Лариса, не сводя с подруг лихорадочных и ставших какими-то больными глаз, — что я это ради него вину на себя готова взять.
Что буду молчать о нем. Пусть у него ко мне, если уж не любовь, то хоть чувство благодарности останется. И еще передайте, что я очень сожалею из-за нашей безобразной ссоры. Передайте.
что я была не права. И что я его люблю. И буду молчать о нем.
Подруги молча кивнули. Но в душе они твердо знали, что, если любовник Ларисы окажется хоть самую малость причастен к убийству Ваго, тюрьмы этому парню не миновать. Не допустят они, чтобы эта влюбленная идиотка на себя чужую вину брала.
— Я ведь, девочки, как только поняла, что тот ключ, который я Сенечке давала, пустышкой оказался, сразу же поняла, что, кроме Виталика, у меня дома никто побывать не мог, — шептала Лариса.
— Только я не верю, что он виноват. Виталик — он очень хороший. Вы не представляете себе, какой он хороший. Он меня обожает. Мы с ним как одно целое. И я знаю, он не мог участвовать в убийстве человека. Тут что-то другое. Вы его найдите, он вам сам все расскажет.
Подруги только хмурились и молчали.
