На улице подруги вполне быстро и благополучно поймали частника. Дом Марьянны, видимо, был ему по дороге, потому что он взял за проезд с девушек какие-то смешные деньги. Но довез их в целости и сохранности. Однако дальше пошли одни сплошные неожиданности.
Внизу у входа дежурила не милая добродушная сонная бабушка, а ретивый молодой человек, возможно, ее внук. Во всяком случае, он устроил подругам настоящий допрос, пытаясь выяснить, к кому они направляются, и предлагая обменять пропуск на номер телефончика любой из них.
Когда же подруги, поднявшись на лифте, наконец оказались возле двери Марьянны и уже приготовились позвонить в звонок, сама дверь неожиданно распахнулась, и из нее выскочила какая-то худосочная престарелая дама, в которой подруги с трудом узнали Марьянну. Сейчас она была без своего шикарного парика, почти без макияжа, да и количество брильянтов на ней существенно уменьшилось. Поглядев на подруг безумными глазами, она закричала:
— Ради бога, спасите! Он меня сейчас убьет!
Но больше ей не удалось произнести ничего.
Потому что из недр квартиры появилась огромная мужская рука, поросшая густыми черными волосами, и втащила несчастную Марьянну, словно цыпленка, обратно в квартиру. Дверь перед носом подруг снова захлопнулась с жутким грохотом. Переглянувшись, девушки кинулись на дверь и принялись барабанить по ней изо всех сил.
— Бесполезно! — наконец заключила Леся. — Нам ее не сломать. Она бронированная. Давай лучше послушаем, что у них там происходит.
И девушки приникли к крохотному зазору, который образовался между стеной и самой дверью.
Несмотря на явную дороговизну этой с виду массивной двери, слышимость за ней была превосходная.
— Ты хоть помнишь, из какого дерьма я тебя вытащил? — гремел, проходя даже сквозь листовую сталь, грозный мужской голос. — Или ты совсем добра не помнишь, курва дешевая?
В ответ Марьянна восклицала что-то крайне неразборчивое, но однозначно жалостливое.
— Я тебе воспитание нашего сына доверил, наказал заботиться о нем, как о самом любимом и родном, а ты что натворила? Где теперь мой мальчик? Где Ваго? Убили его! А все ты, карга старая! Наказывал я тебе за ним следить? Наказывал я тебе его беречь? Что теперь скажешь?
Марьянна, кажется, уже целиком и полностью признавала свою вину, но все же пыталась еще вставить несколько словечек в свою защиту.
Однако ей это не больно-то удавалось. Судя по звукам, ее кидало от одной стенки к другой.
— Я сам! — ревел тот же мужской голос.
