— Пойду и смешаюсь с гостями того симпатичного дядечки, — сказала Кира, собирая свои густые рыжие волосы в тугой узел на макушке. Заколов его многочисленными зубочистками, которые стояли на их столике в красивой баночке синего стекла, она закончила маскировку. Официант, увидевший, что она вытворяет с зубочистками, побледнел и сильно пожалел, что посадил эту странную парочку за свой столик.
С узлом на макушке Кира, ставшая практически неузнаваемой для Марьянны, не надевшей сегодня ни очков, ни контактных линз, поддернула платье покороче, нарисовала рот поярче и, воинственно выпятив грудь, двинулась к имениннику, гулявшему веселой компанией.
Кирин выбор пал именно на именинника еще и потому, что сам он уже несколько раз активно подмигивал Кире и делал руками знаки, долженствующие означать, что он жаждет видеть девушку в числе своих гостей. То есть Кира могла рассчитывать на самый теплый прием. И она не ошиблась. Через какую-то минутку после того, как Кира оказалась в компании гостей, они с юбиляром стали чуть ли не лучшими друзьями.
Кира была бы немало удивлена, узнай она, что оказалась на именинах известного авторитета Жоржика. Криминальная его юность начиналась с банальных краж, но впоследствии он переквалифицировался на банки и стал оглушительно знаменит в узком кругу специалистов как по ту, так и по эту сторону колючей проволоки.
Однако годы шли, Жоржик обленился и завязал с личным участием в налетах на банки. Теперь у него была на примете новая афера, и уже не Жоржик трудился на кого-то, а на него работали другие люди.
Внешность у Жоржика была самая заурядная, а в трезвом виде так, пожалуй, даже симпатичная. И характер он имел, несмотря на сложную профессию, сентиментальный и общительный."
"Так что юбиляр, который заполучил без особых трудностей приглянувшуюся ему девушку и потому, пребывая в отличном настроении, от души обнимал новую подругу, подливал ей спиртное и накладывал закуску, то и дело роняя жирные куски прямо на грудь Киры. При этом он весело хохотал, извинялся и делал попытку достать кусок с того места, куда он шлепнулся.
Но это были, так сказать, издержки работы. Кира была к ним готова. Не была готова она лишь к тому, что гомон пьяной компании, бряцанье музыкальных инструментов и общий гул голосов в ресторане не позволят ей услышать, о чем же идет разговор у Лилии и Марьянны.
— Прости, милый Жоржик! — похлопав юбиляра по совершенно лысой и круглой как арбуз голове, сказала Кира. — Я тебя, можно сказать, душевно полюбила.
